Глава 1

69

выдача ссуд родственникам или друзьям свидетельствует скорее о низком уровне развития финансовой системы, нежели о некоей свой­ственной национальному менталитету склонности к обману. В начале XIX в. банки Новой Англии выдавали ссуды преимущественно членам собственных советов директоров или лицам, имеющим с ними тесные личные взаимоотношения¹¹. Смягчить эту практику смогло только раз­решение прихода в банковский бизнес со стороны. Тем не менее основать банк могли только богатые или почтенные люди, поэтому де­нежные средства были доступны только влиятельным лицам. В то время практика «инсайдерских ссуд» была выходом в условиях при­митивной информационной и договорной инфраструктуры; она пере­стала быть актуальной с развитием инфраструктуры.

Повод для беспокойства?

Тот факт, что финансовые средства в итоге достаются только бо­гатым, часто считают следствием активной дискриминации бедных. Надеемся, нам удалось убедить читателя в том, что в условиях нераз­витой финансовой инфраструктуры финансирование становится не­простым делом. Финансист, естественно, предпочитает ссужать деньги обеспеченным людям просто потому, что наличие у них имущества для залога или связей облегчает его работу. Любой разумный заимодавец поступил бы так же. Собственно говоря, экономисты называют такое поведение разумной дискриминацией, чтобы отличить ее от традици­онной формы дискриминации, основанной на личной неприязни к конкретным группам людей.

Тем не менее является ли такая дискриминация поводом для бес­покойства? Мы полагаем, да, так как в этом случае экономика не мо­жет использовать весь свой потенциал, а то, что она производит, не распределяется справедливым образом.

Очевидно, что не только богатые и имеющие нужные связи люди талантливы. От того, что не у всех талантливых людей есть возмож­ность получить средства для воплощения своих идей, проигрывает общество. Более того, отсутствие доступа к внешнему финансирова-

70

Часть I

нию означает отсутствие одной из возможностей — самостоятельной занятости. В результате бедные обречены вдвойне: во-первых, они те­ряют свободу выбора; во-вторых, их рыночная власть ослабляется в процессе работы на обеспеченных людей.

Столь же несправедливой, как будет показано, является сле­дующая ситуация: если денежные средства контролируются небольшой группой людей, этой группе проще тайно договориться о том, как по­лучать прибыли со всей остальной экономики. Например, если досто­верная информация о заемщиках не является общедоступной, банки­рам проще собраться в пресловутой прокуренной комнате и догово­риться о разделе рынка. Ведь в условиях недостаточной информиро­ванности «внешнему» банкиру нужно затратить много средств, чтобы выиграть в конкурентной борьбе за фирму, имеющую устойчивые кон­такты с другим банкиром: «внутренний» банкир знает о своих фир­мах-клиентах гораздо больше, и поэтому «внешнему» остаются только те фирмы, которые «внутренний» не счел рентабельными¹². В услови­ях ограниченной внешней конкуренции банкам проще объединяться в картели. Неудивительно, что комиссия Пуджо, созданная в 1911 г. Конгрессом США для изучения деятельности финансового сектора, обнаружила, что «...возможность конкуренции между этими банков­скими домами... сводится на пет молчаливым соглашением между ни­ми о том, что ни один из них не станет привлекать клиентов других домов, предлагая им более выгодные условия... Это именуется прин­ципом банковской этики»¹³.

Комиссия Пуджо окрестила финансовый сектор «денежным трастом», но аналогии с железнодорожными, стальными и нефтяны­ми трастами и картелями, которые в то время подвергались резкой критике.

Финансисты, вошедшие в сговор друг с другом, не видят особых причин нарушать «статус-кво». В этой связи они также, например, не желают рисковать и поддерживать нововведения. Судья Луис Бран-дейс, назначенный в Верховный суд США президентом Вильсоном, выдвинул жесткое обвинение против финансовой системы в книге «Чужие деньги». Он осудил нежелание банков поддерживать иннова­ции, перечислив ряд изобретений XIX и начала XX в., которые изме-