Глава 11

363

мер по контролю капитала и урегулировать ситуацию с бюджетом. В Европе этот процесс стал политической необходимостью, поскольку заключенный в 1991 г. Маастрихтский договор обязал страны, всту­пающие в Европейский валютный союз, решить проблемы своего бюджета. Италии пришлось довести дефицит своего бюджета до уров­ня, не превышающего 3 % ВВП. Это дало итальянским политикам еще один повод «туже затянуть пояс». Но было бы неверно приписывать реформы в Италии только влиянию Маастрихтского договора. В мире, где капитал стал мобильным, у Италии не осталось другого выбора. Если бы Италия решила не присоединяться к еврозоне, ей было бы сложнее остановить утечку капитала, — потребовалась бы еще более жесткая финансовая дисциплина.

Когда бездонные до тех пор карманы правительства начали пус­теть, система была вынуждена измениться. В 1991 г. были снижены размеры «временного» страхования по безработице, а на его выдачу и продление были установлены более жесткие лимиты. В 1992 г. такие государственные учреждения, как почтовая служба и система желез­нодорожного сообщения, были реформированы в корпорации. Эта ре­форма может показаться несущественной, однако нерентабельную корпорацию можно подвергнуть процедуре банкротства, а государст­венные предприятия больше не могли рассчитывать на то, что госу­дарство будет их спасать. Не только необходимость поддержания фи­нансовой дисциплины ограничила вмешательство государства в эконо­мику: Европейский союз стал налагать взыскания на страны, которые предоставляли компаниям субсидии. Государственные предприятия, в первый раз столкнувшись с перспективой дефолта, потеряли всякое желание «прибегать к последнему средству».

Были и другие изменения. В рамках реформ 1995 и 1997 гг. бы­ли снижены объемы пенсионных выплат и отменена возможность ран­него выхода на пенсию. Чтобы минимизировать ущерб для наемных работников от пенсионной реформы, правительство разрешило работ­никам выбирать, куда вкладывать их пенсионные деньги, вследствие чего компании потеряли дешевый источник финансирования.

С исчезновением государственных субсидий, ранее сглаживав­ших все проблемы, неэффективность капитализма отношений стала

364

Часть III

более очевидной. Работодатели, потеряв дешевый источник внутрен­них средств и возможность «сбрасывать» избыточную рабочую силу государству, начали лоббировать принятие законодательства, изба­вившего бы их от ограничений, с которыми они так долго мирились. Усилилась политическая поддержка правых партий, обещавших про­вести дерегуляцию. Правительство попыталось удовлетворить эти но­вые требования, совсем недавно предложив законодательные проекты, обеспечивающие компаниям большую гибкость в найме и увольнении работников.

В общем, экономика Италии, как и многих других стран, начала в большей степени опираться на рынок, стала более гибкой и эффек­тивной. Это, конечно, нанесло ущерб крупной коалиции, которой бы­ла выгодна система, основанная на личных связях, — коалиция ли­шилась уютной стабильности прошлого. Но большая группа, которая оставалась вне системы и подавлялась ею, — потенциальные предпри­ниматели, молодежь, иностранцы — теперь вступила в свои права. Уровень благосостояния общества, как мы видели в главе 3, повысил­ся во многих отношениях, так как оно может свободно использовать таланты всех своих граждан, а не только привилегированного боль­шинства, скованного ограничениями.

Идеи против экономических сил

Подчеркивая фундаментальное значение экономических и поли­тических сил как для возвышения и краха регулируемой экономики, так и для параллельного упадка и подъема рынка, мы обошли молча­нием роль идей. Другие, напротив, рассматривают экономические со­бытия XX в. как войну идей: Кейнс против Хайека, Фридман и Стиг-лер против Маркса, и т. д. Сам Кейнс продемонстрировал, что он принадлежит к этому лагерю, когда написал: «Идеи экономических и политических мыслителей, и верные, и неверные, более могуществен­ны, чем об этом принято думать. Поистине, немногое, помимо идей, правит миром. Практики, считающие себя свободными от любого идейного влияния, обычно являются рабами какого-либо покойного