Часть III

Политический ответ

Великая депрессия и вторая мировая война полностью изменили представление о политической жизнеспособности государственного вмешательства в экономику. Классические экономисты проповедовали, что вмешательство государства осложняет ситуацию. Вместо этого уроки, извлеченные политиками из депрессии, состояли в том, что те члены правительств, которые следовали предписаниям классических экономистов — сторонников свободного рынка — ничего не делать и позволить проблемам разрешиться естественным порядком, потеряли свои посты. Напротив, те из них, которые порвали с традицией и вы­ступили за поддержание уровня цен и занятости, имели некоторый ус­пех и были переизбраны. В ряде стран, помимо государственного строительства мостов и дорог, безработицу свела на нет самая тради­ционная из общественных работ — подготовка к войне. В конце вто­рой мировой войны классическая экономика была в опале, а государ­ственное вмешательство в экономику стало вполне допустимым.

Люди обращались к правительству за защитой от превратностей дискредитировавшего себя рынка. Развитые страны создали хорошо продуманные системы социального страхования, предоставляющие выплаты пенсий и пособий по безработице и болезни. Это способство­вало стабильности государственной занятости, которая рождала чувст­во экономической стабильности. Правительственные расходы на суб­сидии и переводы, обширные программы социального страхования и перераспределения поднялись с 4,5 % ВВП в 1937 г. до 8,5 % намного большего объема ВВП в 1960 г.¹⁷ В то время, как в 1910 г. лишь 20 % наемных работников Западной Европы имели некое подобие пенсион­ного страхования и лишь 22 % — медицинского страхования, к 1935 г. эти показатели составляли 56 и 47 % соответственно, а к 1975 г. — 93 и 90 % соответственно¹⁸.

Такая система страхования была создана во время Великой де­прессии и непосредственно в послевоенное время, когда государствен-

Глава 10

325

ные бюджеты были преувеличены, поскольку за субсидии шла органи­зованная конкурентная борьба. У государства не было бы возможно­сти выполнить все свои обещания, если бы все требования обрушились на него одновременно. Поскольку государство теперь являлось барье­ром на пути рыночной экономики, а его ресурсов уже не хватало, оно, естественно, должно было попытаться сократить количество потенци­альных претензий на свой кошелек. Это означало поиск союзников, которые могли бы участвовать в обеспечении экономической стабильно­сти для населения. Что могло быть лучше, чем крупные корпорации? В конце концов, если бы они не были успешными, они не достигли бы своих нынешних размеров. Кроме того, их масштаб позволял создать административную инфраструктуру, которая могла обеспечить и нала­дить выплаты работникам. Но для того, чтобы эти корпорации смогли стать воплощением стабильности для людей, которые видели, как во время депрессии разорялись представители весьма известных фамилий, следовало обеспечить выживание данных компаний в будущем.

Решение, к которому склонилось большинство экономических систем, было естественным. Принимая во внимание сомнительную ре­путацию, которой пользовался рынок, и естественную склонность по­литиков к сокрытию расходов посредством регулирования рынка, по­литический ответ состоял в том, чтобы объединиться под одними зна­менами с владельцами компаний, управляющими и профсоюзами и подавить конкуренцию. Таким образом, краткосрочные меры, приня­тые для решения проблем, вызванных депрессией, стали долгосрочной политикой. Было разрешено создание промышленных и финансовых картелей, и в результате высокие прибыли компаний — участников картелей — и высокие зарплаты членов профсоюзов обеспечили про­мышленную стабильность. В конце концов в отраслях должен был об­разоваться застой, и им потребовалась бы еще большая поддержка (тарифы на сталь 2002 г. были лишь мягким вариантом), но такая перспектива находилась уже за пределами сиюминутных интересов политиков.

326