Глава 9

291

рить об истинных причинах депрессии: является ли она классическим примером несостоятельности рынков или каноническим примером об­ратного — несостоятельности государства. Очевидно то, что в разгар депрессии, когда экономика была в совершенном беспорядке, фондо­вый рынок обвалился, экспортные рынки отмирали, компании разоря­лись тысячами, банковская система рухнула, а безработица взлетела на беспрецедентный уровень, общественность не верила в то, что сис­тема свободных рынков работает.

Эти условия, как мы подробно объясним в следующей главе, создали плодородную почву для маловероятной коалиции влиятель­ных кругов и обездоленных. Даже когда наличествует общий проры-ночный консенсус, влиятельные круги успешно добиваются предостав­ления себе льгот и принятия мер, направленных на свою защиту. Но когда этот консенсус рушится, сопротивляться их влиянию особенно сложно. Используя в своих интересах общественную антипатию к рынкам, влиятельные круги вновь укрепляют свои позиции, которые были ослаблены открытыми конкурентными рынками.

То, что законное желание хоть отчасти облегчить жизнь расту­щим массам обездоленных служило в качестве маскировки богатым и влиятельным, чтобы защитить их собственные интересы, также за­ставляет предположить центральный пункт на тогдашней повестке дня по вопросу реформ — контроль над финансовыми рынками. Посколь­ку это был эффективный способ установления контроля над конку­ренцией, естественно, что политическое внимание должно было сосре­доточиться на финансовых рынках и организациях. В финансовом секторе царил хаос, и поэтому политическое вмешательство можно было успешно замаскировать под попытку стабилизировать систему. Очевидно, коммерческие и инвестиционные банки были против кон­троля, который понизил бы их уровень рентабельности. Если бы дви­жение иностранного капитала было свободным, возможность выхода бизнеса на иностранные рынки или перехода его к иностранным фи­нансовым институтам обусловила бы абсолютный отказ внутренних финансовых организаций мириться с ограничениями своей деятельно­сти. Но поскольку переток капитала через границу буквально остано­вился, об этом можно было не беспокоиться. Более того, государст-

292

Часть III

венный контроль принес с собой перспективу образования картелей, формируемых государством, что могло скорее повысить, а не понизить уровень рентабельности.

Конкретный образ действий, осуществляемых при вмешательст­ве, а также то, кому именно из влиятельных игроков оно оказалось наиболее выгодно, отличались от страны к стране, но результат был сходным: уровень конкуренции на финансовых рынках понизился, а доступ к финансовым средствам сохранило лишь привилегированное меньшинство.

Последствия: великий поворот

Начнем с того, как вышеописанная ситуация повлияла на рынок, который особенно чувствителен к политическим веяниям и является лидером в предоставлении доступа к независимым финансовым сред­ствам, — речь идет о рынке ценных бумаг. В таблице 2 приводятся данные за несколько лет по доле инвестиций в основной капитал, фи­нансируемых посредством эмиссий ценных бумаг по странам. Несмот­ря на то, что данные неполны, наблюдается четкая тенденция. За ис­ключением Японии, финансирование посредством выпуска ценных бу­маг резко снизилось в 1930-х гг., не только относительно феноменаль­ного уровня, достигнутого во время бума 1929 г. (а число эмиссий в годы бума обычно весьма велико), но и относительно «обычного» уровня 1913 г. Очевидно, отчасти это падение является следствием де­прессии и второй мировой войны, но после войны тенденция не стала обратной и достигла нижней точки в 1980 г., спустя длительное время после окончания войны. Что интересно, эта тенденция прослеживается и в Швеции, которая избежала участия в обеих мировых войнах.