Глава 9

305

Однако по мере повышения уровня конкуренции члены синдика­тов стали добиваться преимуществ перед своими конкурентами, нару­шая положения соглашения синдиката, которые определяли время и цену размещения. Они не только действовали преждевременно, но, что еще хуже, предлагали инвесторам более выгодные сделки со скидка­ми, снижая прибыль всех сторон. В прошлом такие нарушения легко могли быть выявлены и наказаны ведущим андеррайтером: рынок был невелик, все общались со всеми, и большинство культурных членов синдиката понимали ценность джентльменского соглашения. Но с бур­ным ростом бизнеса цепных бумаг и большим объемом эмиссий, по­ступающих на рынок, у компаний не осталось другого выхода, кроме как выйти на розничный рынок, включив новое поколение продавцов ценных бумаг в свои синдикаты. Они не чувствовали себя обязанными соблюдать молчаливое соглашение о воздержании от конкуренции, и выявлять нарушения с их стороны в условиях расширившегося рынка стало почти невозможно.

Даже в то время, когда озабоченные получением денег новички снижали доходность своих синдикатов, старые компании сталкивались еще и с конкуренцией со стороны банков, которые объединили ком­мерческую банковскую деятельность с инвестиционной, подобно «Na­tional City». Эти банки могли не только продавать ценные бумаги мелким инвесторам, но и были достаточно авторитетны, чтобы высту­пать в качестве андеррайтеров. Развив сети продаж, эти полностью интегрированные «универсальные» банки в меньшей степени полага­лись на соглашения синдикатов для обеспечения доходности андеррай­тинга. Их доля в бизнесе по корпоративному андеррайтингу непре­рывно росла на протяжении 1920-х гг.⁵³

Старые компании хотели получить передышку от конкуренции, и законодательство, принятое в 1930-х гг. в ответ на кризис на фондо­вом рынке, предоставило им такую возможность. Закон о ценных бу­магах 1933 г. устанавливал более высокий уровень прозрачности и раскрытия информации при андеррайтинге, но одновременно пресле­довал цель снизить уровень конкуренции в этой области⁵⁴. Например, он исключал возможность продажи ценных бумаг андеррайтером до срока, согласованного синдикатом, объявляя незаконной любую огла-

306

Часть III

ску до регистрации ценных бумаг в Комиссии по ценных бумагам. Так как ведущий андеррайтер мог легко проконтролировать выбор этой даты (регистрация не производилась, пока не была установлена окон­чательная цена), закон наделял ведущего андеррайтера правовыми средствами предотвращения манипуляций с ценными бумагами еще до их выпуска. Закон также устранял проблему тайного снижения цен, признавая незаконным предоставление не объявленных ранее скидок.

Аннулировав вызов синдикатам и восстановив их рентабель­ность, Закон о ценных бумагах содействовал традиционным инвести­ционным банкам. Возможно, настолько же благоприятен был для них закон Гласса—Стиголла, который принудил их главных конкурентов, коммерческие банки, выйти из бизнеса по андеррайтингу. Принятие всех этих законодательных документов привело к значительному ук­реплению доминирующего положения нескольких традиционных игро­ков в данном секторе. Это положение сохраняется до сих пор.

Также стоит отметить политический процесс, в результате кото­рого инвестиционные банки получили столь выгодное для них законо­дательство. С 1932 по 1934 г. Сенатский комитет по банковской систе­ме и денежному обращению проводил слушания по злоупотреблениям в финансовой сфере. Слушания, названные в честь главного советни­ка, Фердинанда Пекоры, выявили ряд случаев неэтичного поведения и прямого мошенничества со стороны банкиров. Целью слушаний было придание огласке лишь верхушки айсберга злоупотреблений, чтобы подготовить общественность к последующему принятию определенных законов. В особенности Комитет Пекоры преследовал коммерческие банки, хотя затронутыми оказались все сегменты финансового сектора.

Одно из обвинений состояло в том, что сочетание деятельности коммерческого банка и андеррайтинга было обременено конфликтом интересов. Так как фирмы имели непогашенную задолженность перед коммерческим банком, он мог действовать в интересах собственных владельцев следующим образом: если он получал плохие новости о компании, которой был предоставлен заем, он мог использовать свое влияние как андеррайтера, чтобы заверить и продать ценные бумаги от имени компании ничего не подозревающей общественности, и заста­вить компанию использовать полученную прибыль для выплаты зай-