Глава 1

79

Что интересно, в 1890—1950 гг., в период формирования крупных промышленных предприятий, описанных Чандлером, заработки «белых воротничков», имеющих образование, чрезвычайно резко сократились по сравнению с заработками «синих воротничков»³⁰. Соотношение зар­плат конторских служащих и промышленных рабочих снизилось за пе­риод с 1890 до 1950 г. примерно с 1,7 до 1,1. Поскольку люди с обра­зованием обычно являются относительно более квалифицированными, эти цифры не противоречат картине консолидации промышленности в крупные монолитные организации, которые фактически закрепощают квалифицированных работников и снижают разницу в оплате труда квалифицированных и неквалифицированных рабочих. Конечно, это снижение отчасти объясняется и другими факторами — в конечном сче­те, относительные цены на квалифицированный труд обусловлены спросом и предложением, как и в случае с прочими экономическими ресурсами. Наш тезис заключается в том, что влияние организационных изменений на данный процесс было весьма значительным.

Все вышеперечисленное не означает, что квалифицированные рабочие были абсолютно бесправными. Как уже было показано, в среднем зарплаты в условиях демократии выше, возможно, потому, что при демократической власти рабочие могут объединяться в органи­зации, в частности профсоюзы, или поддерживать рабочие партии, ко­торые стараются защитить их права за пределами экономического процесса³¹. Возможно, не случайно вслед за формированием совре­менных коммерческих предприятий возникли сильные рабочие движе­ния. Но политическое вмешательство в экономические материи — не панацея (этот вопрос мы рассмотрим ниже). Более того, права рабо­чих, обеспеченные посредством политического вмешательства, по сути носят общий характер, не будучи приспособленными под конкретные ситуации. Они зачастую изобилуют пробелами, так что умные собст­венники могут легко их обойти, или являются слишком негибкими, что снижает жизнеспособность компаний, деятельность которых регулиру­ется данными правилами. Следует найти более эффективный способ для установления баланса сил. К этому вопросу мы и обратимся в сле­ду ющей главе.

80

Часть I

Резюме

Финансистов обвиняют в паразитизме, но их значительная власть внушает страх. В этой главе мы попытались объяснить, что между этими представлениями о финансистах нет противоречия. Дос­туп к финансовым средствам жизненно важен в условиях современной экономики. Когда степень развития финансовой системы невысока, небольшая группа финансистов может контролировать сколь угодно ограниченный доступ к кредитованию. По иронии судьбы, чем меньше финансисты делают для расширения этого доступа, тем сильнее их личная власть. Таким образом, по сути их деятельность заключается в охране священных ворот: они открывают доступ к денежным средст­вам только богатым и имеющим нужные связи людям. Финансисты могущественны, но их власть — это власть отрицания, а не созидания; они «сдерживают и разрушают подлинную экономическую свободу». Многие из зол капитализма — тирания капитала над трудом, чрезмер­ная концентрация промышленности, неравномерное распределение до­ходов в пользу владельцев капитала, узкий круг возможностей для бедных — могут быть в некоторой, если не в значительной, степени отнесены на счет неразвитости финансовой системы.

При этом конкретные финансисты, действующие в рамках такой системы, вовсе не являются злодеями: они всего лишь делают то, что естественно вытекает из ограничений, которые накладывает система. Даже отвратительный Шейлок в своей погоне за залогом всего лишь приводит контракт к его естественному завершению. Если бы суды препятствовали его деятельности, кредитование стало бы еще более редким явлением.

В условиях же правильной инфраструктуры финансисты могут преодолеть тиранию залога и связей и сделать кредитование доступ­ным даже для бедных. Они перестанут быть хранителями статус-кво, и их власть обратится во благо. В следующей главе мы подробно объясним, как это возможно осуществить.