Часть II

Трансформация английской монархии

Первые короли из династии Тюдоров, Генрих VII и Генрих VIII, были одними из самых алчных и деспотичных монархов. Они не счи­тались ни с одним институтом управления, который мог ограничить их власть, — ни с аристократией, ни с церковью, ни с парламентом и су­дебной системой. Генрих VII планомерно лишал собственности пред­ставителей крупной аристократии, которые, как он полагал, угрожали престолу. Генрих VIII не только шел по стопам своего отца, но и со­вершил один из крупнейших земельных захватов в истории — распус­тил английские монастыри и захватил их земли, по некоторым оцен­кам, составлявшие до 30 % земельных владений в Англии того време­ни. Этого, однако, было недостаточно. Вдобавок, Тюдоры брали по­стоянные «добровольные» займы у богатых подданных. Например, некий Ричард Рид, который во время одного из поборов Генриха VIII не отдал деньги, оказался в бедственном положении: «Английская ар­мия в то время находилась на шотландской границе. Рида отправили в солдаты за его собственный счет; полководец... получил приказ посы­лать его на самые сложные и опасные задания, а в лагере подвергать его тяжелейшим лишениям, чтобы он сполна поплатился за свое без­рассудство и упорное неповиновение»¹².

Стюарты продолжили практику экспроприации. Уже в 1672 г., во время печально известной приостановки казначейством выплат по долгам, Карл II приказал приостановить выплаты по долгам банки­рам, составлявшие порядка 1,3 млн фунтов стерлингов; годовой доход короны в это время составлял менее 2 млн фунтов стерлингов¹³.

Тем не менее вскоре после этого Англия стала конституционной монархией. Во время Славной революции 1688 г. Иаков II Стюарт был свергнут; вместо него на престол взошли Вильгельм и Мария. Новые монархи согласились принять Декларацию прав. Престол при­знал верховную законодательную власть парламента; так, создание регулярной армии в мирное время отныне требовало согласия парла­мента. Более того, судей нельзя было сместить с должности произво-

Глава 6

199

лом, что усилило индивидуальные свободы и права собственности граждан по отношению к короне.

Доступность займов для английского правительства повысилась феноменальным образом. В 1688 г. правительственный долг составлял порядка 1 млн фунтов стерлингов, или около 2 — 3 % ВВП. В основ­ном займы были краткосрочными (вспомним, что, не будучи уверены в заемщике, заимодавцы предоставляют только краткосрочные зай­мы); проценты по долгам составляли от б до 30 % годовых, в то время как голландское правительство имело возможность брать долгосроч­ные займы под 4 % годовых¹⁴. К 1697 г. правительственный долг уве­личился в 17 раз и достиг 40 % ВВП, причем значительную его долю составляли долгосрочные займы. Непосредственной причиной увели­чения правительственного долга была война с Францией, но оно также свидетельствовало о большей готовности инвесторов предоставить кре­дит правительству. Даже при росте объемов правительственного долга процентные ставки снижались — с 14 % вскоре после революции до порядка 6 % в 1697 г.

Принятое в настоящее время объяснение состоит в том, что кон­ституционным путем усилив «компенсирующую» власть парламента и судебной системы, престол продемонстрировал инвесторам твердое намерение не предпринимать попыток лишить их собственности¹⁵. Парламент представлял и финансовые круги — купцов и финансистов (партия вигов), и земельную аристократию (партия тори). Учитывая состав парламента, увеличение его власти в результате ограничения власти короля повысило сохранность собственности и надежность фи­нансовых соглашений. В свою очередь, инвесторы стали осуществлять вложения с большей уверенностью. Таким образом, внутренние кон­ституционные ограничения власти английской короны позволили ей привлекать крупные суммы денег в сжатые сроки, что превратило Англию в одну из самых могущественных европейских держав¹⁶.

Тем не менее, утверждение, что государство может продемонст­рировать твердое намерение соблюдать права собственности путем ус­тановления более демократического политического процесса, который будет ограничивать деспотическую власть государства, является не­сколько неточным. Если бы предоставить убедительные доказательства

200