Часть III

могло быть использовано для развития реальных ресурсов страны, на­пример, прямых иностранных инвестиций. Таким образом, контроль над капиталом был в первую очередь направлен то, чтобы помешать два-

дцатилетнему инвестиционному банкиру перевести деньги из одной части

света в другую, получив максимальную прибыль, — что правительствен­ные чиновники иронически называют спекулятивным капиталом.

Понимая и, возможно, даже сочувственно относясь к принужде­нию европейских правительств, США пошли против своих банкиров и согласились контролировать движение капитала (хотя, что оказалось впоследствии важным для отмены контроля, в целях привлечения ка­питала, уходящего из Европы, банкиры обеспечили наличие лазеек в этом соглашении)³⁴. В отсутствии конкурентной дисциплины, которую обеспечивало международное движение капитала, внутренние финан­совые организации получили монополию в финансовом секторе. Про­изводственные компании, которые не пользовались благосклонностью политиков, не могли получить финансирования. Контроль над капита­лом также уничтожил важный фактор бюджетной дисциплины госу­дарств, предоставив им свободу действий для постоянного вмешатель­ства в экономику. Как победно заявлял Кейнс: «Будучи не просто ме­рой переходного периода, но постоянным соглашением, план предос­тавляет каждому государству — участнику соглашения прямое право контроля над любым движением капитала. То, что раньше было ере­сью, сейчас стало каноном»³⁵.

Кто выиграл и кто проиграл?

Кто же выиграл и кто проиграл в рамках системы связей? К со­жалению, большое соглашение, которое было в ее центре, обеспечило столько внутренних перекрестных субсидий, что зачастую сложно ра­зобраться, кто же извлек выгоду, а кто понес потери. В целом, одна­ко, влиятельные группы — будь это крупные компании, члены проф­союзов, фермеры или престарелые — выиграли за счет «чужаков» — потенциальных предпринимателей, иностранных компаний, рабочих, не вступивших в профсоюзы, иммигрантов или молодежи.

Глава 10

333

Рассмотрим, например, систему пенсионного страхования и стра­хования по безработице в Италии, функционировавшую вплоть до не­давнего времени. Пенсионная система состояла из двух компонентов: одна часть выплат финансировалась компаниями, другая — системой обязательного пенсионного страхования, управляемой государством. Вклады частной пенсионной системы находились под полным контро­лем владельцев компаний, которые могли их использовать в качестве дешевого источника финансирования собственных предприятий. Таким образом, работники несли большую часть риска предприятия, не по­лучая за это компенсации. Не случайно подавление конкуренции стало их общим интересом с работодателями. Если мы на этом остановимся, то придем к выводу, что работодатели получали прибыль за счет ра­ботников. Но это рассуждение не учитывает других аспектов пенсион­ной системы.

Система обязательного пенсионного страхования, управляемая государством, была чрезвычайно щедрой. Это была система вычетов из заработной платы, которая позволяла работникам получать намного больше объема их вкладов. Выходя на пенсию, они получали выпла­ты, равные 80 % заработка, который они получали в течение послед­них пяти лет работы, без вычета налогов, так что многие были лучше обеспечены на пенсии, чем на службе. Вследствие низкого пенсионно­го возраста в 55 лет многие уходили с работы, чтобы работать по со­вместительству в теневой экономике. А для нетерпеливых и недобросо­вестных медицинские правила предоставляли возможность получать пенсию но нетрудоспособности задолго до наступления пенсионного возраста³⁶. Как и схема Понци, такая система могла функционировать лишь до тех пор, пока в экономике наблюдался рост. Поскольку первые послевоенные годы были годами роста, работники получали у одной части системы то, что они теряли в другой, а компании получали чис­тую прибыль. Проиграли будущие поколения, которым пришлось нести издержки за расточительство государства. Но долгосрочная перспектива никогда не была существенна для капитализма связей, поскольку, как сказал Кейнс, «...в долгосрочной перспективе мы умрем».

Схожие черты можно увидеть и в системе страхования от безра­ботицы. Вплоть до 1991 г. основным источником страхования от без-

334