Часть II

место «герцогу Ньюкаслу середины XVIII в. с домами в палладиап-ском стиле» и политическими связями¹⁹. Тюдоры и рынок, который они помогли создать, успешно сокрушили насильственную власть ари­стократии.

Возвышение класса помещиков

Кто занял место аристократии? Осуществленные первыми Тюдо­рами крупные конфискации, которые завершились роспуском мона­стырей, привели к появлению на рынке множества земельных участ­ков. Некоторые из этих земель были пожалованы в награду, но боль­шая часть была продана, что принесло королевской казне огромные прибыли. Будучи прямо заинтересованы в рыночной стоимости земли, английские монархи изменили закон о правах на владение землей, дав возможность собственникам продавать ее при необходимости. В до­полнение к тем эффектам, которые мы отметили ранее, процветающий рынок земли имел еще некоторые. Во-первых, более преуспевающие фермеры, доходы которых с их земли были более значительными, могли покупать больше, в то время как те, кто не добился успеха, продавали свою землю, либо ее конфисковывали и продавали их кре­диторы. Во-вторых, фермеры, которым принадлежали разрозненные участки земли, могли объединять свои земельные владения и повы­шать эффективность управления ими²⁰. В-третьих, такие преуспеваю­щие профессионалы, как стряпчие и купцы, могли покупать землю — извечный символ статуса — и применять к ней современные методы управления²¹. Земля перешла в руки более способных фермеров и бо­лее компетентных управляющих.

Последствием вышеописанного процесса стало формирование промежуточного класса между феодалами и крестьянами — класса помещиков (или нетитулованного дворянства, джентри). Последние были более непосредственно вовлечены в процесс землепользования и приспособлены к тому, чтобы идти на риск, используя новые методы. Типичного представителя класса «большое богатство не искушало вес­ти сонную жизнь рантье; он был менее, нежели более крупные земле-

Глава 6

205

владельцы, отягощен долгом перед правящими кругами; он делал свою работу для себя, не полагаясь на неуклюжий механизм, который мог бы работать вместо него; в общем, не собственность владела им, но он обладал своей собственностью»²².

Таким образом, он был способен гораздо лучше использовать землю, на которой вел хозяйство, и был гораздо теснее связан с ней, чем крестьянин или феодал.

Когда земельные владения были обширными, для управления ими и получения доходов с них требовались навыки контроля: феодал назначал надсмотрщиков; в низу иерархии находился крестьянин. Крестьянин мог бы как следует узнать землю и повысить ее произво­дительность, но, не являясь собственником, он не имел к тому стиму­лов или возможностей. Собственно говоря, в раннем средневековье в Англии, а в других странах до довольно поздних времен крепостные не имели права владеть землей, должны были передавать свои зара­ботки хозяевам, при этом их продавали и покупали вместе с землей, которую они обрабатывали²³. Более того, для облегчения контроля со стороны феодала отдельный крестьянин зачастую «не выбирал, когда или что сеять; он должен был пахать или жать вместе со всеми ос­тальными и сеять те же семена»²⁴.

В то время как феодала, возможно, с раннего детства готовили к тому, чтобы руководить надсмотрщиками и управлять своим поместь­ем, он не имел непосредственного отношения к земле: земельные вла­дения были слишком обширны, чтобы один человек мог хорошо их узнать. Управление часто было просто поддержанием традиции, за пределы которой выходили немногие аристократы. В результате дохо­ды с земли реально не зависели от того, владел ли ею конкретный феодал или другой человек, столь же способный руководить над­смотрщиками и следовать обычаям. Говоря экономическим языком, доходы феодала с земли были чистой рентой: они происходили просто от его собственности на землю, иной экономической связи между соб­ственником и собственностью практически не существовало.

Кроме того, степень защищенности собственности не оказывала заметного влияния па размеры доходов. Поскольку трудящийся кре­стьянин не владел землей и обрабатывал ее в соответствии с желания-

206