Часть I

Вместо этого он предложил то, что называл открытостью, а мы сейчас называем прозрачностью: «Открытость справедливо считают хорошим лекарством для болезней общества и промышленности. Говорят, что солнечный свет — это лучшее дезинфицирующее средство; электриче­ский свет — лучший полицейский»⁷.

Эта философия красной нитью проходила через все финансовое законодательство «нового курса», проведенное через Конгресс в 1933 и 1934 гг., вскоре после того, как Франклин Рузвельт стал президен­том. Часто в своих выступлениях Рузвельт другими словами излагал те же мысли, что и в вышеприведенной цитате из письма Брандейса⁸. Отчасти принятие законов «нового курса» имело политическую, а не экономическую мотивацию, и далеко не все эти законы, в особенности банковское законодательство, поддерживали конкуренцию⁹. Но это законодательство заложило бухгалтерскую, нормативную и правовую основы для развития финансовой системы США. Когда в начале 1970-х гг. с финансовой системы наконец сняли ограничения, сформи­ровался по-настоящему динамично развивающийся сектор.

В этом процессе финансового развития дерегулирование, конку­ренция и инновации — и в научном мире, и вне его — питали друг друга так, что их взаимное влияние невозможно разделить. Рассмот­рим сначала влияние достижений науки па процесс дерегуляции, ко­торое в дальнейшем обусловило появление новых инструментов в фи­нансовой сфере.

Диверсификация и формирование рынка прямых инвестиций

Работа Гарри Марковица, упомянутая в предыдущей главе, де­монстрирует, что инвестор, степень диверсификации вложений которо­го высока, может позволить себе рискованное вложение, если оно осуществляется в форме портфельных инвестиций, даже если бы он не стал брать на себя этот риск, будь это вложение для него единствен­ным. Сегодня это кажется очевидным — отчасти потому, что основная мысль Марковица была в полной мере воспринята игроками иивести-

Глава 3

115

ционного сектора (Марковиц также представил менее очевидные ма­тематические расчеты, показывающие, что диверсифицированные портфельные инвестиции обеспечивают наименьший риск при задан­ных размерах прибыли). В итоге эти нововведения изменили способ регулирования инвестиционного сектора.

Рассмотрим так называемое «правило разумного поведения». Это правило описывает общепринятое понятие о рациональном инвестиро­вании, осуществляемом менеджерами пенсионных фондов. Со време­нем оно стало стандартом поведения, которого придерживаются управляющие фондами. До 1979 г. «правило разумного поведения» трактовалось как отказ от крупных инвестиций в активы, связанные с риском. Даже вложения в акции компаний, которые не выплачивали дивиденды, что сейчас типично для большей части акций, считались в то время слишком рискованными! В 1979 г. Департамент труда США наконец разъяснил концепцию разумного поведения: рискованные вло­жения стали считаться допустимыми, если они являлись частью страте­гии портфельных инвестиций с высокой степенью диверсификации.

В результате этого решения пенсионные и благотворительные фонды получили возможность инвестировать в более рискованные посреднические организации — такие, как фонды венчурного капитала (финансирующие создание новых компаний), фонды поглощения (фи­нансирующие приобретение уже существующих компаний) и «фонды-стервятники» (которые покупают компании с долгами или финан­совыми трудностями, рассчитывая получить прибыль от их реструкту­ризации). Этот новый рынок, именуемый рынком прямых инвестиций, формировался и рос с головокружительной скоростью. В 1980 г. инве­стиции на этом рынке составляли только 5 млрд долл., а в 1999 г. — более 175 млрд долл. Это приблизительно равняется общему годовому объему инвестиций в такой стране, как Италия, которая занимает 5-е место в мире по размерам экономики¹⁰.

Финансовые посреднические институты, которые финансировал рынок прямых инвестиций, всеми способами расширяли доступ к фи­нансовым средствам. Мы заметили, что в отличие от таких относи­тельно пассивных институциональных инвесторов, как взаимные фон­ды, венчурные капиталисты принимают более активное участие в дея-

116