Часть II

Процесс возвышения класса помещиков был устойчивым. По од­ной из оценок, в правление Генриха VIII количество эсквайров (мел­копоместных дворян) составляло тысячу человек (существует опреде­ленный разброс мнений относительно того, кого именно считать эск­вайром, хотя традиционно это относится к джентри), ко временам Елизаветы увеличившись до 16 тысяч. Несомненно, устойчивый рост производительности сельского хозяйства в Англии относится к време­нам формирования класса мелкопоместного дворянства. В свое время исследователи не ставили под сомнение тот факт, что производитель­ность нового класса была гораздо выше, чем у феодалов и крестьян, которым он пришел на смену²⁷. Впоследствии идеология вовлекла ис­следователей в дебаты о том, чьей именно заслугой является повыше­ние производительности, однако в последнее время предпринимались попытки использовать данные больших выборок, чтобы отделить фак­ты от полемики²⁸. Данные заставляют предположить, что сформиро­вавшийся класс помещиков-землевладельцев в XVI —XVII вв. дейст­вительно внес значительный вклад в революцию в производительно­сти²⁹. Соответственно, увеличивалось и богатство джентри. К 1600 г., по слухам, они были в три раза богаче, чем церковь, дворянство и богатые крестьяне вместе взятые³⁰.

Итак, упадок аристократии сопровождался возвышением поме­щиков. Мы утверждаем, что помещики имели больше возможностей ограничить власть монарха, чем крупные феодалы. Как это произош­ло? В конце концов, сквайры по отдельности обладали гораздо мень­шей властью и были гораздо сильнее рассредоточены территориально, чем феодалы. Что сплотило их против короля?

Парламент и происхождение собственности

Крупным, рассредоточенным в пространстве группам труднее ко­ординировать действия своих членов, чем меньшим по численности и компактным, — к этому тезису мы еще вернемся в последующих гла­вах. Несмотря на многочисленность и рассредоточенность в простран­стве, крупные группы помещиков смогли собраться вместе. Происхо-

Глава 6

209

ждение их собственности обеспечило их общим интересом — ее защи­той, в то время как парламент предоставил площадку для собраний, где можно было скоординировать свои действия. Таким образом, джентри смогли преодолеть препятствия к осуществлению коллектив­ных действий, которые обычно мешают крупным группам. Объясним подробно, почему им это удалось.

Распустив монастыри, Генрих VIII бросил вызов власти Рима. Противостоящие силы могли поставить под сомнение законность его правления и угрожать ему, если бы получили соответствующую под­держку святого престола. Генриху требовались союзники, и он нашел их, распределив церковные земли среди джентри, чтобы «будучи свя­занными теми же узами личных интересов, они оказали бы сопротив­ление любой попытке вернуть власть Рима»³¹. По словам британского историка, «участие столь многих людей в разграблении церковного имущества... стало отнюдь не малым преимуществом для нашего гра­жданского общества, усиливавшего земельную аристократию и вли­вавшего новую кровь в тех, кто должен был противостоять огромным привилегиям престола. Если истинно (а это так), что богатство — это власть, раздача столь большой доли земель королевства... весьма ощу­тимо повлияла на вес новых землевладельцев в общем равновесии вла­сти. Можно обнаружить, что семьи, которые сегодня считаются наи­более значительными, за небольшим исключением, создавали [свои поместья] из монастырских или иных церковных владений»³².

Консолидируя оппозицию Риму для защиты своих позиций, Тю­доры, таким образом, также консолидировали оппозицию будущим королям. Многие представители джентри с особенной подозрительно­стью относились к королям, которые имели склонность к католицизму или стремились установить связи с католическими монархами³³. Именно с этим было в большой степени связано противодействие Кар­лу I (впоследствии казненному) и Иакову II (свергнутому с престола).

Парламент предоставил разобщенному мелкопоместному дворян­ству возможность координации действий, необходимую для того, что­бы отстоять новоприобретенную экономическую власть. Исторически парламент представлял собой институт, чье согласие требовалось ко­ролю для введения новых налогов. Это был механизм, посредством

210