Глава 9

297

Около 68 % акций «Mediobanca» принадлежали трем банкам, контролируемым «IRI», 3,75 % держала группа ведущих промышлен­ников, а оставшаяся часть была продана на Миланской фондовой бир­же. Несмотря на то, что контрольный пакет принадлежал «IRI», управление «Mediobanca» осуществлялось таким образом, что 3,75 %, которые держали промышленники, и 68 %, принадлежавших «IRI», обладали одинаковым правом голоса³³. Причиной заключения данного соглашения было объявлено стремление «защитить «Mediobanca» от акционера акционеров» — т. е. «IRI» — и «оградить финансовые ор­ганизации от политического вмешательства, которое может оказывать­ся через "IRI"»³⁴.

Довольно скоро «Mediobanca» вышел далеко за пределы поручен­ного ему долгосрочного финансирования промышленности. У него было достаточно акций во всех компаниях, принадлежащих семьям, чтобы его голоса были необходимы для принятия любого важного решения. Таким образом он защищал их от угрозы поглощения. Гвидо Кар ли, управляющий Центрального банка Италии с 1963 по 1978 г., назвал Энрико Куччиа «часовым, стоящем на страже у пустой бочки итальян­ского капитализма»³⁵. Меньше всего заботило Куччиа то, что деньги правительства обеспечивали защиту, в то время как общественные ак­ционеры страдали от неправильного управления более чем некомпе­тентных семей, не имея возможности обратиться за помощью. Неудиви­тельно, что в отличие от других стран, где частный сектор активно на­стаивал на приватизации, промышленники Италии были довольны су­ществующим положением дел, a «IRI», созданной в 1930-х гг. в качестве временной меры, в 1990-х гг. принадлежала значительная до­ля итальянских компаний³⁶.

Параллельно вышеописанным мерам по реформированию собст­венности и контроля над компаниями были осуществлены изменения доступа к финансированию. Управляющий Банка Италии возглавлял Комитет по защите сбережений и предоставлению кредитов, который должен был утверждать все эмиссии акций и облигаций. Этот комитет также был уполномочен определять уровень банковских процентных ставок по вкладам и кредитам, стоимость банковских услуг и распре­деление банковской ликвидности³⁷. Короче говоря, все финансовые решения принимались централизованно.

298

Часть III

Разрешенное финансирование неизбежно стало отражать стрем­ление к стабильности, нежели к конкуренции. Количество компаний на открытом рынке (хороший показатель доступности независимого финансирования для новых компаний) не превышало пик 1929 г. вплоть до 1986 г.³⁸ Средний возраст компаний, чьи акции торговались на публичном рынке, составлял почтенные 53 года с 1968 по 1981 г. и 35 лет с 1982 по 1992 г.³⁹ У новых игроков, конечно же, не было сво­бодного доступа к финансовым средствам.

В условиях, когда появление новых игроков не поощрялось, а конкуренция между финансовыми организациями «регулировалась», финансовая система не могла осуществлять ни созидания, ни разруше­ния. Многие из удобных договоренностей сохранялись долгое время после выхода из депрессии — вплоть до 1990-х гг. В действительно­сти, система государственной собственности и частного контроля могла просуществовать гораздо дольше, если бы не две внешние силы. Во-первых, Италии, одной из стран-учредительниц Европейского Сооб­щества, было трудно удовлетворить все строгие критерии, установлен­ные в Маастрихте, для вступления в Европейский валютный союз. И долги, и бюджетный дефицит были очень велики. Чтобы сократить их, итальянское правительство было вынуждено привлекать средства пу­тем приватизации принадлежащих ему пакетов акций в государствен­ных компаниях. Во-вторых, правила Европейского союза запрещали правительству субсидировать даже государственные компании, что по­мешало этим громоздким конгломератам продолжать жить на деньги налогоплательщиков. Повторим, что только благодаря внешнему дав­лению власть крупных корпораций была преодолена.

Уничтожение финансовых рынков в Японии

Ситуация в Японии была сходна с итальянской: крупные банки-дзайбацу (что переводится как «финансовая клика») воспользовались возможностью, предоставленной им Великой депрессией, осуществить консолидацию банковского сектора, чего они добивались с конца