Часть III

разом они намекают, что эти нарушения — лишь верхушка айсберга, тогда как на самом деле зачастую больше нарушений нет. Мы уже от­мечали роль слушаний Комитета Пекоры в установлении политической базы для финансового законодательства «нового курса» в 1930-х гг. Данных для прямой поддержки принятого впоследствии законодатель­ства на этих слушаниях обнаружилось немного, но, кроме того, были выявлены нарушения и возможные налоговые махинации, совершен­ные Чарльзом Митчеллом, председателем «National City Company». Несмотря на то, что эти открытия лишь косвенно относились к разби­раемым вопросам, они внесли свой вклад в создание ауры незаконно­сти вокруг практики финансового сектора.

В общем, спады помогают раскрыть откровенно незаконные ма­хинации, устроенные по принципу Понци. Сами по себе провалы час­то приписывают злонамеренности, а не невезению или некомпетентно­сти: Фердинанд де Лессеп стал знаменитостью, успешно построив Су­эцкий канал, но был вызван в суд по обвинению в мошенничестве, ко­гда провалилась его попытка построить Панамский канал, даже несмотря на то, что к проведению подготовительных работ в послед­нем случае было приложено больше усилий¹⁵. А возможность провала иногда вынуждает честных бизнесменов предпринимать нечестные действия. Наконец, как и в случае со слушаниями Комитета Пекоры в 1930-х гг., некоторые политики могут попытаться обвинить весь сектор в целом, подчеркнув несколько нерепрезентативиых действий. Все это снижает легитимность системы конкуренции в глазах ее жертв — ведь по причине собственного печального опыта они уже смотрят на нее предвзято.

Когда спонтанно появляются организации обездоленных, про­фессиональные политики и политические партии пытаются использо­вать их для победы на выборах. Франклин Рузвельт, как мы видели, не чурался аптирыночной риторики, чтобы привлечь обездоленных. А когда политики приходят к власти и у них возникает потребность в законотворчестве, подключаются влиятельные круги и приводят зако­нодательную деятельность в соответствие со своими интересами. Таким образом, как бунт может быть использован меньшинством для дости­жения целей, которые не совпадают с намерениями толпы (интересно,

Глава 10

323

что очень часто бунты в Индии, для видимости именуемые «общинны­ми», превращаются в целенаправленное разрушение особенно раздра­жающих конкурирующих фирм, принадлежащих общинам мень­шинств), так и политические организации обездоленных могут быть использованы теми, чья программа более широка.

Антирыночиая программа влиятельных кругов особенно сильна во времена глобальных спадов, когда возможностей для торговли и инве­стиций за рубежом немного, что делает открытость менее привлекатель­ной. С ростом протекционизма законодательство, принятое под давле­нием влиятельных кругов и обездоленных, нет нужды ограничивать, беспокоясь о международной конкурентоспособности. Оно подпитыва­ет естественные инстинкты политиков избежать немедленных и пря­мых расходов вместо скрытых издержек при ограничении рынков. Рынок — легкая жертва.

Прежде чем завершить раздел, необходимо сделать некоторые пояснения. Мы утверждали, что в результате спадов интересы разных групп совпадают. Это не означает, что начинают доминировать инте­ресы одной группы — например, влиятельные бизнесмены берут под свой контроль формирование повестки дня. Даже когда в 1930-х гг. путем принятия законодательства «нового курса» была предпринята попытка создать промышленные картели, чтобы ликвидировать цено­вую конкуренцию, также был законодательно закреплен легальный статус профсоюзов¹⁶. На практике будут осуществляться компромис­сы, но общие интересы коалиции влиятельных фигур — от предпри­нимателей до руководителей профсоюзов и политиков — будут сосре­доточены на подавлении свободного рынка.

Вовсе не обязательно, чтобы интересы превалировали над идея­ми. Мы не отрицаем вероятность того, что в 1930-х гг. мир стал более гуманным и сознательным в социальном плане и что некоторые законы продвигались политиками, которые из лучших побуждений действова­ли в интересах общественности. Наш тезис заключается в том, что не­которые идеи имеют больше шансов найти питательную почву, когда почва удобрена соответствующими интересами. В 1930-х гг. основное «удобрение» было по сути своей антирыночным. Теперь опишем, ка­кая именно экономика сформировалась на данной основе.

324