Часть II

ми феодала, большая степень защищенности собственности феодала не имела большого значения для крестьянина. Конечно, у феодала могли быть какие-либо дополнительные стимулы улучшать свои земельные владения, если он знал, что на них никто не посягнет, но в условиях применения принципов экстенсивного сельского хозяйства значитель­ного увеличения доходов бы не произошло.

Учитывая все вышеперечисленное, феодал сохранял собствен­ность на свои обширные владения только потому, что содержал доста­точно вооруженных людей, чтобы препятствовать алчности монарха. Если монарх не опасается вопросов о легитимности конфискации чу­жих наследственных владений и не боится, что другие феодалы объе­динятся против него, а вооруженный отряд отдельного аристократа невелик, его собственность может сменить владельца и сменит, когда этого пожелает монарх. Неэффективная структура собственности сама по себе является причиной ее уязвимости. С точки зрения короля, один феодал ничем не отличается от другого, поскольку способности каждого к управлению позволяют производить примерно одинаковый объем излишков для налогообложения. Единственной гарантией со­блюдения прав собственности в те времена была благосклонность сю­зерена. Права собственности просто не могли соблюдаться в условиях, когда собственник был полностью заменим.

Ситуация фермера, принадлежавшего к классу землевладельцев, которому принадлежат меньшие (но вполне жизнеспособные экономи­чески) участки земли, была иной. Во-первых, само происхождение этих участков — обычно через приобретение на собственные накоп­ленные средства, а не через наследство или обычай, — указывало на то, что он обладает умениями, которые не требовались ни феодалу, ни крестьянину. Во-вторых, на земле, на которой он вел хозяйство само­стоятельно, он сам принимал решения о том, что и где сажать, экспе­риментировал с севооборотом и методами орошения, изучал роль по­годы в каждое время года, выяснял, какие деревья дают полезную тень, и т. д. По обеим причинам фермер-землевладелец гораздо более эффективно использовал свою землю. К тому же, глубокое знание возможностей земли позволяло ему выбирать подходящих аренда­торов.

Глава 6

207

Коротко говоря, быстрорастущий рынок земли передал землю в руки ее пользователя, создающего самую высокую стоимость, — ком­петентного фермера-землевладельца. В процессе того, как он все луч­ше узнавал свою землю, его способность производить стоимость толь­ко повышалась, поэтому, с учетом обстоятельств того времени, он ста­новился, несомненно, самым экономически эффективным землевла­дельцем. В отличие от аристократа, если бы земля фермера-землевладельца подверглась экспроприации, стоимость этой земли значительно бы снизилась, поскольку его навыки управления невоз­можно было заменить. Со стороны дальновидного государства было бы разумно постоянно взимать с каждого такого фермера налог, чем конфисковывать имущество любого из них. К тому же, соблюдение прав собственности увеличило бы размер налоговых выплат, произво­димых землевладельцем, поскольку тогда он получал бы более силь­ный стимул вкладывать средства в землю и производить прибыль.

Эти экономические соображения не имели для Тюдоров перво­степенного значения — аристократов они боялись гораздо сильнее. Стремясь еще сильнее подорвать власть феодалов, король все в боль­шей степени передавал полномочия по сбору налогов и отправлению местного правосудия землевладельцам²⁵, что впоследствии сделало землевладельцев жизненно необходимыми для короны: «Истина за­ключалась в том, что закон, как они [джентри] применяли и понимали его, и местные органы власти в Англии поставили повседневную жизнь страны во всем в зависимость от себя, и едва ли — от престола. Все — суды, деятельность приходов, исполнение закона о бедных, жизнь города и страны — могло совершаться без короля, но без джен­три оно стало невозможным. Иными словами, джентри были жизненно важны для власти короля, но он не был необходим для их власти»²⁶.

Короче говоря, землевладельцы приобретали все большую эко­номическую власть и одновременно становились ключевыми фигурами в управлении землей. С точки зрения общей производительности сель­скохозяйственного сектора, это, возможно, было хорошо, поскольку их административная незаменимость уверила их в защищенности их собственности, что, несомненно, повысило их производительность и еще более усилило сохранность их собственности.

208