Часть III

сти. В то же самое время спады повышают власть обездоленных. Та­ким образом, экономические спады, особенно те, которые происходят одновременно во многих странах, угрожают политической стабильно­сти капиталистической системы. Именно это произошло во время Ве­ликой депрессии и вскоре после нее, и последствия антирыночной ре­акции продолжались 50 лет.

Почему во время спада ограничения рынка поддерживают сильнее?

В отличие от влиятельных компаний, прочие пострадавшие от конкуренции обычно являются разобщенной группой, у которой отсут­ствует программа действий. Таким образом, их возможность влиять на действия властей ограничена. Но во время экономического кризиса совпадение нескольких факторов дает им больше власти. Их число возрастает, у них появляется время действовать. Что не менее важно, всем обездоленным известно: многие находятся в столь же безнадеж­ной ситуации и разделяют мнение о том, что система прогнила, — обычно во времена экономических спадов на поверхность выходят скандалы, реальные и дутые, которые демонстрируют коррумпирован­ность системы (а обездоленным несложно убедить себя в том, что в их бедах виновата коррупция).

Кроме того, во время спадов такие акты разрушения, как закры­тие компаний и банков, а также лишение домовладельцев собственно­сти, происходят чаще, чем акты созидания. Такая «чистка» может быть необходима для возрождения, но она же может подтолкнуть обездоленных, уже охваченных негодованием по отношению к неспра­ведливой системе, к объединению. Влиятельные круги, которые видят возможность направить гнев обездоленных против конкуренции, также прикладывают руку к такому объединению. И как организованная злобная толпа, обездоленные могут быть использованы для достиже­ния целей, лежащих далеко за пределами их первоначальных намере­ний, — они могут стать угрозой свободным рынкам.

Глава 10

319

Рассмотрим городской бунт. Бунты начинаются в разнообразных обстоятельствах, но большинство таких ситуаций характеризуются двумя условиями: общее недовольство и событие-катализатор. Одного общего недовольства недостаточно, потому что перед недовольными встают серьезные проблемы, связанные с координацией действий. Ес­ли один человек начинает кидать камни в витрины магазинов и оказы­вается, что он один, с ним обращаются как с обычным преступником и отправляют его в тюрьму. Но если большое количество людей, чис­ленностью превосходящее полицию, действует одновременно, власти будут обращаться с демонстрантами как с политическим движением, а не как с шайкой преступников, и в тюрьму попадут немногие. Таким образом, такие события, как оправдание полицейского, который избил Родни Кинга, в 1992 г., вызывают бунт не только потому, что увели­чивают число недовольных, но и потому, что эти события крайне пуб­личны: они позволяют людям прийти к выводу, что и другие готовы действовать.

Политические действия, предпринятые жертвами конкуренции, отчасти похожи на городские бунты. До тех пор пока каждый индивид боится, что окажется один, он ничего не предпринимает, поскольку знает, что это ему дорого обойдется, а вероятность получения выгоды невелика. Экономические кризисы не только обеспечивают общую ос­ведомленность о том, что обездоленных много (причем объединение не сулит потерь — только преимущества), но и предоставляют сигналь­ные события, вокруг которых протестующие могут объединяться. На­пример, в 1931 г. безработица в некоторых районах Южного Чикаго превысила 85 %¹². Большинство бездомных безработных перебрались в ночлежки, где их объединил Совет по безработице. Когда средства, выделяемые на пособия по безработице, были урезаны вдвое, безра­ботные вышли на улицы, и прежний объем финансирования был вос­становлен¹³. В первые годы депрессии в США появилось множество организаций протеста, объединяющих фермеров, профсоюзы и вете­ранские движения.

Во-вторых, во времена кризисов могут происходить корпоратив­ные скандалы, что подрывает легитимность всей системы. Чтобы по­нять причины этого, нам следует принять во внимание, что корпора-

320