Глава 12

393

развивать возможности целесообразного применения инвестируемых средств.

Более того, если объемы финансовых вложений развитых стран в развивающиеся значительно увеличатся, им потребуются гарантии, что позже, когда они захотят получать прибыль на вложенные средст­ва, их этой прибыли не лишат. Мы видели на исторических примерах, что права собственности начали соблюдаться тогда, когда собственни­ки получили серьезное политическое представительство, и экспро­приацию стало сложнее осуществить, при этом в долгосрочной пер­спективе конфискация имущества наносила экспроприатору ущерб. Очевидно, что у инвесторов из развитых стран практически нет поли­тического представительства в развивающихся странах, по крайней мере, со времен дипломатии канонерок. Поэтому соблюдение их прав зависит от того, будет ли экспроприация имущества собственников из развитых стран в процессе развития связана с издержками для разви­вающихся стран. Старение населения вынудит развитые страны все больше полагаться па уровень соблюдения прав собственности в стра­нах третьего мира. Поэтому распространение рыночной инфраструкту­ры по всему миру — в наших общих интересах.

Мировое господство

Вышеупомянутые проблемы приводят нас к вопросам, связанным с мировым господством. Мы утверждали, что задачи развития рынков находит поддержку в стране, когда ее крупные производственные и финансовые компании являются конкурентоспособными, так как в этом случае для выживания им не требуется ограничивать свободные рынки. На международном уровне развитие рынков поддерживается, если страна, доминирующая на мировой арене, имеет высокий уровень производительности, поскольку в таких условиях она оказывает дав­ление на другие страны в пользу открытия границ. На протяжении XIX в. Англия, которая в то время была самой развитой в промыш­ленном плане и самой могущественной державой, содействовала раз­витию свободных рынков во всем мире. Похожую роль сыграли США

394

Часть IV

после второй мировой войны. В периоды смены мирового политиче­ского лидера или при потере политическим лидером своего экономиче­ского превосходства амбивалентность по отношению к открытым рын­кам наиболее вероятна.

США все еще занимают доминирующее экономическое положе­ние в мире, при этом являясь единственной супердержавой, но ни од­но из этих свойств не является неотъемлемым. Конечно, мы видим по­следствия экономической слабости США в некоторых секторах — та­рифы на сталь и субсидии фермерам, что отрицательно влияет на их обязательства поддерживать открытые границы. Что если эта слабость распространится на другие сектора? По-прежнему ли США будут от­стаивать свободные рынки?

Конечно, США — это только одна страна. Конкуренция между различными политическими образованиями может содействовать раз­витию рынков, даже если ведущий игрок дезертирует с корабля. Но здесь мы видим опасность в укреплении политической интеграции по образцу европейской: она снижает уровень политической конкуренции и облегчает координацию антирыночных действий.

На начальном этапе своего существования Европейский союз был Европейским экономическим сообществом (ЕЭС) — попыткой сломать национальные барьеры в Европе с целью развития торговли и расши­рения рынка. Когда он был сосредоточен на решении узкой проры-ночной задачи, он был прогрессивной силой и добился либерализации во многих странах. При обеспечении равного доступа для иностранцев государства были вынуждены обеспечить одинаковые правила игры для собственных граждан, что способствовало развитию конкурентных независимых рынков.

Когда цели Европейского союза перестали ограничиваться рас­ширением рынков и либерализацией торговли и стали включать об­щую политическую программу, появилась опасность, что директивы ЕС приобретут антилиберальную направленность (не стоит забывать, что даже ЕЭС проводил протекционистскую политику в отношении сельскохозяйственного сектора).

Рассмотрим крайний, но весьма показательный пример. Предпо­ложим, что после обвального краха фондового рынка Европейский со-