Часть II

необходима для распределения власти? На такие противоречивые во­просы сложно ответить однозначно, но мы полагаем, что экспроприа­ция, несмотря на нарушение права собственности, отчасти парадок­сально помогла создать ограничения власти монарха в будущем. С од­ной стороны, конфискация имущества перераспределяла богатство прямо, распространяя экономическую власть. Что более важно, ари­стократы и монастыри владели значительными долями земли в своих местностях. Они были местными монополистами. Даже если более мелкими владениями можно было бы управлять более эффективно, они, как все монополисты, предпочитали держаться за свои земли, управляя ими неэффективно и выжимая монопольные доходы из ме­стного населения. Таким образом, рынок земли мог и не передать зем­лю в более умелые руки, если бы не экспроприация, которая отчасти представляла собой антитрастовые меры.

Наше рассуждение также объясняет, почему граждане городов более активно участвовали в государственном управлении, чем жители национальных государств. В городах-государствах основным источни­ком богатства была не земля, а торговля и производство. Прибавочная стоимость, производимая в результате этой деятельности, была тесно связана с мастерством, стимулами и личными отношениями с хозяином предприятия — во многом так же, как земля связана со свободным фермером. Соблюдать права собственности в пределах города и обес­печивать гражданам (английское слово citizen происходит от фран­цузского cite — город, и изначально обозначало только горожан) чув­ство надежности, позволяя им участвовать в процессе государственно­го управления, было экономически разумно. Вспомним старинную поговорку: stadtluft macht frei — воздух города делает свободным.

Очевидно, что города росли вместе с расширением своей деловой активности, и нет причин считать, что права собственности полностью соблюдались в ранний период существования городов. Но со временем объемы производства росли, и предприниматели требовали — и их желание исполнялось — соблюдения прав собственности и возможно­сти участвовать в управлении городом.

Напротив, в национальных государствах основным источником доходов была земля. Пока земельные владения были концентрирован-

Глава 6

215

ными, национальное государство не могло держать обязательств по соблюдению имущественных прав. Даже если возникала торговля или производство, национальному государству было бы трудно соблюсти права на собственность предпринимателя, когда доля торговли и про­изводства в экономике была незначительной. Таким образом, только после распада феодальных отношений или после масштабных земель­ных реформ сформировался класс джентри, которые не только были убежденными сторонниками института частной собственности, но и вынудили государство соблюдать имущественные права. Это подгото­вило почву для формирования конкурентной промышленности. Ко­нечно, как только роль промышленности стала достаточно важной, конкретная модель землевладения стала менее важной для соблюдения прав собственности.

Английская история подтверждает данное логическое рассужде­ние. Одним из прав, которое король пытался узурпировать в процессе развития промышленности, было право предоставлять монополии на отрасль. Рассмотрим следующую ситуацию, которая ярко демонстри­рует, что эти монополии внесли определенный вклад в размывание права собственности, укрепление авторитарной власти короля и раз­рушение экономической деятельности. В 1614 г. был разработан сле­дующий план: «...отобрать у "Merchant Adventures" [торговой компа­нии] права на экспорт необработанной шерстяной ткани в Голландию и передать эксклюзивное право на экспорт ткани новой компании... По оценке, экспорт полностью обработанной ткани... принес бы ли­цам, занятым в торговле тканями, дополнительную прибыль в 600 — 700 тысяч фунтов в год. Из них король должен был получить 300 ты­сяч фунтов за предоставление новой компании данной привилегии. Голландцы... отказались [импортировать] обработанную английскую ткань, и новая компания быстро разорилась. Тем не менее, прежде чем «Merchant Adventures» получили свои права назад ценой 60 — 70 ты­сяч фунтов, потраченных на взятки чиновникам Иакова, вся торговля тканями была расстроена... Даже в 1620 г. английские купцы экспор­тировали только половину того объема тканей, который они вывозили за рубеж в 1613 г.»⁴¹.

216