7. И о прочих акциденциях, приписываемых модальностям

Крепким, однако, должен быть желудок, чтобы вдобавок перенести неприятные ощущения от тех же самых акциденций, приписываемых модальностям! Удивительное дело! После того как решили, что крепость модальностей как бы состоит из четырех бастионов — необходимого, невозможного, возможного и случайного — им, собранным воедино, не только приписали одно и то же число противопоставлений, причем таких же, как и в простых [предложениях], но вдобавок с помощью отрицаний одной и той же модальности придали четыре различных значения, например, такого рода: необходимо — необходимо, [чтобы] не — не необходимо — не необходимо, [чтобы] не. Какая тонкость! Но они выставляют ее напоказ, когда изменяют противопоставления не только в отношении наречий или существительных, но также в отношении наклонения или слова в отдельности или наклонения и слова вместе. И опять-таки, они объясняют по Аристотелю эти противопоставления с помощью таких искусственных слов, как amabimus, edentuli, iliace, purpurea, которые, однако, как ты видишь,

==302

они заменяют следующими: mature, declina, jurganfis impetum — словно слова с тремя гласными значут больше, чем с четырьмя. Но сколько терпения должно быть у меня для объяснения и опровержения всего этого, если при одном только упоминании я совершаю такое насилие над природой?

Что же касается равнозначностей, какого только вздора не говорится относительно тех же слов! Нет ничего забавнее видеть, как некоторые трудятся в поте лица, чтобы показать равнозначность между собой таких модальностей, как нет возможности, чтобы Сократ не был человеком и невозможно, чтобы Сократ не был человеком. Как будто бы частица не-, добавленная к возможно, не означает того же самого, что и нет возможности. Следовательно, они должны сказать, что и такие предложения равнозначны вышеупомянутым: вряд ли возможно, чтобы Сократ не был человеком и менее всего возможно, чтобы Сократ не был человеком. Разве эти отрицательные истины различаются между собой меньше, чем те, и из них нельзя составить различающихся между собою и равнозначных предложений? Поистине, какое изумительное умение отыскивать истину! Это подобно тому, как если бы кто-нибудь не представлял себе ясно истину хорошо известного предложения необходимо, чтобы каждый человек был живым существом, и вместо нее немедленно подставлял бы такую, которая ей равнозначна: невозможно, чтобы какой-нибудь человек не был живым существом.

О конверсиях я добавлю только одно, что построенная с помощью антитезы конверсия при добавлении еще одного отрицания становится обычно более запутанной. Смотри: для того, чтобы перевернуть предложение нет необходимости, чтобы какой-нибудь человек не был справедливым,как утверждают эти философы, надо сказать:нет необходимости, чтобы какое-то не справедливое существо не было не человеком.Но боюсь, что в конце концов, это может отвлечь нас, хоть и против желания, от нашей дискуссии. Разве здоровый и разумный человек может быть доволен необходимостью проглотить подобные глупости? Зачем

==303

мне вспоминать эти бесчисленные правила, с помощью которых они подкрепляют употребление модальностей? А как они объясняют выражение модальностей в двойном акте — осуществлениииобозначении?А многое другое, из-за чего меня по заслугам сочли бы совсем глупцом, если бы я вздумал коснуться хотя бы самого основного? Итак, я преднамеренно опускаю это, так же, как обхожу молчанием и то, что они могли бы добавить в отношении тех же акциденций, пригодных для предложений, называемых несовместимыми, ограниченными и тому подобными. Потому что лишь ради пустословия они для предложенияСократ — ученый,так же, как и для предложениявсе подвижное, кроме неба, подвержено порче,придумывают контрарные, субконтрарные, подчиненные и контрадикторные предложения и добавляют все прочее, что вообще говорится о простых предложениях. Я уж умалчиваю о том, что они болтают об условных, соединительных, разделительных, редупликативных и других предложениях подобного же рода для того, чтобы выставить, сколь возможно, напоказ какую-то видимость изощренности. Сведущему же в грамматике или в латинской речи они скорее мешают, чем содействуют; это то же самое, что Плиний говорил о Диодоре, профессоре диалектической мудрости, который умер от стыда, так как не мог немедленно разрешить пустого вопроса, поставленного перед ним Стилпоном