3. Многочисленные споры в связи с изучением универсалий не имеют отношения к делу, так как эти универсалии не что иное, как нарицательные имена, по определению грамматиков

Сам Порфирий, понимая, что .он пишет введение (и, конечно, сокращенное), с полным основанием постарался избежать таких острых и запутанных вопросов, как существуют ли универсалии сами по себе или только в сознании, существуют ли они отдельно от вещей или только вместе с ними, и других, аналогичных этим. Так неужели не удивительно, что подражающие Порфирию последователи Аристотеля считают себя настолько умнее Порфирия, что и сами исследуют эти вопросы и заставляют изучать их только что окончивших грамматическое и риторическое обучение детей, тогда как они скорее должны были бы сделать это «Введение» значительно более кратким и понятным. Впрочем, для того чтобы тебе стало ясно, сколь беспочвенны возникающие по этому поводу ожесточенные споры, подумай о том, что эти великие универсалии суть не что иное, как то, что грамматики называют именами нарицательными, например: «человек», «лошадь» и все, что может относиться ко многим вещам. Точно так же и индивидуальные вещи суть не что иное, как имена собственные, например «Платон», «Буцефал» и всякое другое имя, которое дается единичной вещи.

«Как! — воскликнешь ты, — стало быть, ты присоединяешься к этому сумасбродному мнению номиналистов, которые не признают никакой другой всеобщности, кроме всеобщности понятий и имен?» Конечно, присоединяюсь, но я считаю, что присоединяюсь к вполне здравому мнению. Вот ты допускаешь универсалии и считаешь их реальными, но, ради бессмертного

==221

бога, скажи, видел ли ты во всем мире что-нибудь, что не было бы особенным? Бог — это самое особенное, и особенны все его произведения: это — ангел, это — человек, это — Солнце, это — камень; наконец, вообще нельзя найти ничего, что не было бы особенным. Так сможешь ли ты показать во всем мире место, где бы находились эти всеобщие категории? Ты, например, говоришь, что существует человеческая природа, являющаяся всеобщей. Но где, собственно, можно увидеть эту природу? Что касается меня, то я вижу, что вот это — человеческая природа Платона, а это — Сократа, но все они особые. Даже если у тебя более острое зрение, чем у рыси, сможешь ли ты увидеть где-нибудь эту другую природу, которая была бы всеобщей? «Но,—говоришь ты, — так как существует столько особенных природ, то во всех них можно обнаружить одну общую». Ты так считаешь? Ну, а как ты ото докажешь? Мне по крайней мере вполне достаточно иметь одну, особенную, и тебе, что бы ты ни говорил, вполне достаточно одной, особенной. Что касается меня, то я никак не вижу, чтобы и у тебя и у меня была одна и та же общая природа. У тебя есть твое тело, твоя душа, твои части тела и твои способности. У меня также есть мои собственные свойства. И что это, наконец, за природа, которая одновременно присуща и тебе и мне? Может быть, она такова, что если ты встанешь по одну сторону стены, а я по другую, то даже стена не сможет разделить того, что находится между твоей и моей природой? Или если кто-нибудь между тобой и мной взмахнет мечом, то он не сможет разрубить эту общность? Мне бы по крайней мере очень хотелось понять, как ты сам представляешь себе такого рода общность? В виде свода, под которым мы оба находимся, или в виде воздуха, либо обтекающего нас обоих, либо проникающего в нас? Короче, как ты себе это представляешь? Ты спрашиваешь (и, надо сказать, не без общего одобрения) : разве не присуща многим человеческая природа вне зависимости от мышления? А то, что в действительности присуще многим, разве не является в действительности всеобщим? Впрочем, и я готов заявить, что человеческая природа присуща многим вне зависимости

==222

от мышления, но добавляю при этом, что она многообразна. Ты хотел принять существование единой природы для того, чтобы утвердить ее всеобщность, я же говорю, что она многообразна для того, чтобы отстоять особенное.

Конечно, вне зависимости от нашего мышления существует человеческая природа Платона, существует человеческая природа Сократа и точно так же и многих других, наконец, вообще всех остальных отдельных людей. И я могу показать это, а именно что человеческая природа троична вне зависимости от мышления любого из существующих отдельных людей. Ну, а как ты сможешь показать и доказать, что существует одна и та же единая человеческая природа, присущая многим и даже всем людям? «Но, — скажешь ты, — разве не говорят, что все люди одной и той же природы или имеют одну и ту же природу?» Я постараюсь тебе в немногих словах показать, в каком смысле верны и допустимы такого рода выражения.