6. Хотя Аристотеля превозносят не только перипатетики, но и другие философы...

Однако, может быть, они на это возразят, что Аристотеля восхваляли не только его приверженцы. Обычно

==67

но они выбирают Марка Туллия, Плиния, Квинтилиана⁸³. Первый из них, Цицерон, говорит:Кто и когда был более ученым, более остроумным, болев проницательным как в открытии нового, так и в суждениях, чем Аристотель?⁸⁴Плиний же называет его товеличайшим во всех науках человеком,точеловеком необычайно тонкого ума⁸⁵. А Квинтилиан говорит:Что можно сказать об Аристотеле? Я не знаю, чем он более замечателен: своими ли познаниями об окружающем мире, огромным ли количеством написанных им сочинений, красотой ли изложения, остроумием ли открытий или разнообразием своих трудов⁸⁶.Вдобавок к этому они обычно ссылаются еще на суждение об Аристотеле его учителя Платона, который назвал егокнижником, философом истины и душой школы, нуждающимся лишь в узде⁸⁶⁹.Пусть эти люди думали так; но что, если другие будут думать иначе? Неужели этим немногим (прибавь к ним хоть еще сотню таких же) следует безусловно верить в деле, о котором труднее судить, чем о любом другом? Как будто бы сама природа избрала их такими судьями, которым не дозволено возражать? Допустим даже, что Аристотель был таким человеком, с которым никто другой не может сравниться; но не оставался ли он все-таки всегда человеком? Разве он не мог говорить вздор? Не мог многого не знать, особенно при таком хаосе и разнообразии вещей? Разве сам он, живи он больше, не мог бы со временем что-то исправить или прибавить что-нибудь новое? Что же получается? Если бы природа впоследствии произвела другой ум, подобный ему, разве он не мог бы не только сравниться с Аристотелем, но и значительно превзойти его, как уже было показано выше? Но кажется, я отклонился гораздо больше, чем это необходимо.

7. Однако они большей частью превозносят также в других.

Если надо остановиться на том положении, которое выдвинул Марк Туллий, то прежде всего следует помнить, что, будучи человеком свободным и не признающим

==68

никаких оков, он всегда разливается стремительным потоком и потому очень часто не может не выражаться гиперболически. Но 'обрати внимание,— потому что это главное,— как он везде отдает предпочтение Платону перед Аристотелем. Аристотель,говорит он,безусловно, первый среди всех философов (Платона я всегда исключаю)⁸⁷. И в другом месте:Аристотель первый среди философов, кроме Платона⁸³. Ну, а Плиний разве не отдает пальму первенства среди великих умов Гомеру и не называет Платонаверховным жрецом мудрости?Я, право же, не представляю, можно ли дать более блестящий отзыв. Я уж не говорю о его похвалах Гиппарху⁸⁹и другим, которых он превозносит в следующих выражениях:Хвала вашему уму, толкователи неба, властители тайн природы, творцы умозаключений, которыми вы победили богов и людей,причем Аристотеля он в их число не включает. Замечу только, что Плиний открыто признавался в своем несогласии с Аристотелем и в том, что он добавил многое, чего Аристотель не знал. Что кажется Квинтилиана, то обрати внимание, насколько и он отдает предпочтение Платону:Кто может сомневаться в том, что Платон — самый замечательный из всех философов, как по глубине рассуждения, так и по какому-то божественному, прямо гомеровскому дару изложения, так что мне даже кажется, что им руководил не человеческий гений, а какой-нибудь дельфийский оракул⁹⁰.Этот замечательный ритор составил каталог всех прославленных великих людей вплоть до его времени; разумеется, он не должен был опустить и Аристотеля. Тем не менее обрати внимание, как он превозносит Марка Туллия. Положительно, если верить Квинтилиану, может показаться, что Цицерон оставил далеко позади себя и Аристотеля, и Платона, и всех других великих людей прошлого. Наконец, что касается известного свидетельства Платона^90а, то оно показывает самое большее лишь то, что Аристотель был корифеем платоновской школы. Но что представляла собой эта школа по сравнению со всем человеческим родом? И разве Платон считал, что не было и не будет никогда подобного ума? И если бы

==69

Даже он так думал, то неужели бы он решил провозгласить этот ум как бы нормой истины, от которой нельзя отклониться? Но допустим, что он это провозгласил: по какому праву мог он заставить всех в это поверить? И если мы благодаря Платону чтим Аристотеля, то почему же нам не чтить скорее ум самого Платона?