13. В то время как аристотелики признают других и доверяют им больше чем нужно, себе они доверяют меньше чем следует

Я не хотел бы, правда, чтобы кто-нибудь меня освистал, как освистывают люди с тонким слухом сфальшивившего музыканта, за то, что будто бы я таким образом развенчиваю достойную уважения древность. Я ведь знаю, как мы должны ценить древних, особенно тех, кто удостоил нас своей помощи, оставив нам свои открытия, и потому, если даже они и ошибались, все равно имеют право требовать по отношению к себе той же благожелательности, какую они проявили к потомкам. В конце концов я не могу заставить себя привыкнуть ценить заслуги в зависимости от давности и перестать думать о том, что все древнее было некогда новым. Разве только надо допустить, что через несколько десятков тысяч лет (если мир еще будет существовать) не будет наконец считаться древним то, что в наш век представляется нам новейшим. Поверь мне, природа всегда остается одной и той же, и если некогда у нее были силы для создания великих гениев, то они есть и теперь, и в будущем их окажется достаточно, чтобы производить гениев, которые ни в чем не уступят древним. Почему бы и нет? Позднейшие умы всегда имеют возможность

==59

блеснуть ярче своих предшественников: с одной стороны, они могут знать все то, что было исследовано до них, с другой стороны, они могут на основании опыта или благодаря собственному размышлению прибавить к этому кое-что новое. Это проще простого, ибо, как сказано в «Поговорках» ⁶⁷, ничто вообще не бывает совершенным с самого начала, но все, что имело начало и первооснову, может со временем совершенствоваться. Вот почему, если мы станем думать, что природа производит уже не людей, а одних лишь бессмысленных обезьян, если мы станем смотреть на себя как на карликов, а древних станем почитать словно каких-то гигантов, то в конце концов именно так и будет. Но причиной этого будет не какая-то слабость природы, а скорее наш несправедливый приговор самим себе. Ведь природа была бы не менее щедра по отношению к нам, чем по отношению к древним, если бы мы только пожелали старательно и добросовестно трудиться, если бы мы более внимательно взвешивали не только то, что превышает наши силы, но я то, что нам по плечу. В самом деле, если бы мы так же усердно трудились, как древние, мы поднялись бы значительно выше их и при их помощи выросли бы в конце концов когда-нибудь в некую гигантскую силу. Вот почему я призываю, как уже призывал и буду призывать снова и 'снова (если только кто-нибудь из философов соблаговолит меня слушать): будем стараться, будем работать, внесем свою лепту и 'мы! Ибо, хотя достичь полной истины невозможно, мы все же, может быть, добьемся чего-нибудь более близкого к ней и более ей подобного. Надо дерзать и мужественно идти вперед, особенно в таком серьезном деле, в котором достижение одной лишь вероятности считалось некогда великими философами прекраснейшей наградой.В этой величайшей,как говорит Сенека,и труднейшей области, если даже и будет сделано многое, всякое поколение найдет для себя работу ^6в.О, это замечательный человек! Он тоже считает, что те великие людибыли нашими вождями, а не нашими господами,и он говорит:Будем поступать, как хороший отец семейства.

==60

Умножим то, что мы получили. Пусть это наследство приумноженным перейдет от меня к потомкам. Много остается работы и много останется, и ни одному человеку, который родится через тысячу веков, не будет закрыта возможность прибавить что-нибудь к полученному наследству ⁶⁹.