3. Было также много Аристотелей и много аристотеликов, сочинения которых могли быть приписаны одному Стагириту

Стоит ли говорить и о том, что раз Аристотелей было много, как сообщает Лаэрций, то сочинения других Аристотелей могли быть приписаны одному Стагириту? Нечто подобное случается часто. Ведь хотя Юпитеров было много, однако деяния всех их были перенесены на одного только сына Сатурна; и, хотя было много Геркулесов, подвиги всех прославили одного только сына Алкмены. Добавлю к этому нечто еще более вероятное. Теофраст и другие подражали стилю Аристотеля (ибо если Аристотель, как говорит Цицерон, лился золотым потоком.,то и у Теофраста, по указанию Фабия^1ад,был такой божественно-блестящий дар речи, что, как говорят, он от этого и получил свое имя;и Ликон, как напоминает Лаэрций,обладал такой приятной и сладостной речью, что его даже, прибавив к его имени одну букву, назвали Гликоном¹²³). По этой причине и поскольку, кроме того, Теофраст и многие другие составляли книги под теми же заглавиями, что и Аристотель (как это можно заключить из каталогов Лаэрция), с течением времени имя автора одной книги вполне могло по ошибке быть перенесено на другую. Ведь идет, например, спор о том, принадлежит ли начало «Метафизики», точно так же как и начало книги «О растениях», и другие книги, самому

==82

Теофрасту или Аристотелю. А разве сам Цицерон в книгах «О пределах добра и зла» не заявляет совершенно недвусмысленно, что книги «Никомаховой этики», приписываемые обычно Аристотелю, на самом деле принадлежат сыну Аристотеля Никомаху? И дабы кто-нибудь не ссылался в возражение на аристотелевский стиль и его мастерство (что делают и теперь), Цицерон говорит: Я не вижу, почему сын не мог походить на отца!¹²⁴Это мнение Цицерона подтверждается, о одной стороны, тем, что этих книг, как уже было сказано, нет в каталоге Лаэрция, а с другой стороны, сообщением самого Лаэрция в биографии Евдокса¹²⁵, согласно которому Никомах писал, что Евдокс превратил наслаждение в само благо. Но ведь это именно то, что мы читаем в десятой книге «Никомаховой этики». Однако зачем я так долго на этом задерживаюсь? Разве среди сочинений, считающихся принадлежащими Аристотелю, нет многих книг, о которых вряд ли кто-нибудь посмеет утверждать, что они ему принадлежат? Таково, например, сочинение «О растениях», послание к Александру «О мире» и многие другие. И это вовсе не есть что-то необычное, постигшее только Аристотеля; такого рода подделки случались и по отношению к Платону, Марку Туллию, Сенеке, Оригену, святому Киприану, святому Иерониму, святому Августину¹²⁶и другим великим людям.

4. Допустим, что подлинные сочинения Аристотеля существуют; однако возможны различные ошибки, возникшие от поправок и от времени

Но если мы даже допустим, что располагаем книгами, которые правильно и с полным правом приписываются Аристотелю, то вот другое, не меньшее основание для сомнений. Совершенно неизвестно, что в них действительно и доподлинно принадлежит самому Аристотелю, так, чтобы можно было различить, что тут от самого автора, а что чужое. Ведь Страбон ¹²⁷, Плутарх и другие упоминают, что Теофраст назначил наследником библиотеки Аристотеля, а также л своей

==83

Нелея Скепсия ^127аи что сразу же после смерти последнего книги Аристотеля и Теофраста были закопаны и долго пролежали под землей из-за опасения, как бы они не были отняты пергамскими царями. И только по прошествии долгого времени, когда они уже были почти совершенно изъедены молью и червями, разрушены сыростью и испорчены, они были выкопаны и проданы Апелликону Теосскому¹²⁸, который позаботился о том, чтобы вывезти их в Афины. Но поскольку его очень огорчали имевшиеся в книгах многочисленные пятна и испорченные места, Апелликон решил сам внести исправления и восстановить тексты так, как это, по его представлению, наиболее соответствовало духу 'авторов. Когда же вскоре после этого Луций Сулла вывез эти книги из Греции в Рим, то, как сообщают, он поручил заботу об этих книгах грамматику Тиранниону¹²⁹, который должен был те же самые книги Аристотеля еще раз просмотреть и заново их выправить. И вот Тираннион в свою очередь снова прибавлял, вычеркивал и изменял все в тех случаях, когда ему казалось, что Апелликон был не прав или что мысль Аристотеля следует понимать так, а не иначе. Но говорят, что после Тиранниона этими книгами занялся Андроник Родосский (уже упомянутый нами выше), который, желая исправить предшественников по своему разумению, перевернул все вверх дном, многое вычеркивая, добавляя и изменяя. Мог ли, таким образом, текст Аристотеля, пройдя через столько рук исправителей (вернее было бы сказать — исказителей), дойти до нас неискаженным? Не вернее ли, что он испорчен достаточно во многих местах в результате ущерба, который, как мы уже говорили, прежде всего нанесло ему время, а затем и догадки упомянутых критиков? Вот почему, когда теперь ссылаются на какое-нибудь положение или слово из книг Аристотеля, как ты можешь установить, подлинны ли они и принадлежат ли самому Аристотелю, или это интерполяции, принадлежащие кому-нибудь из тех, кого мы упоминали выше?

==84