9. Аристотелики занимаются также и совершенно посторонними вопросами, например теологическими

Другой серьезный ущерб исследованию истинных и необходимых вещей наносится тем, что схоласты всюду всовывают и втискивают совершенно посторонние вещи. Ведь они так боятся, что им не хватит материала для диспутов, что не оставляют в покое ни одного камня, из-под которого можно было бы что-либо извлечь. Я не буду здесь останавливаться на том, что они берут для указанной цели из грамматики, особенно в области диалектики; это можно будет рассмотреть в своем месте, ниже. Напомню лишь, что они переносят в философию самые запутанные вопросы теологии, или науки о божественном. Ведь они перетаскивают в метафизику таинства триединства и воплощения, когда трактуют вопросы об ипостасях или о субсистеяции ³³. Точно так же, обсуждая в моральной философии вопрос о конечной цели, они вовлекают в круг своего рассмотрения то, что относится к сверхъестественному блаженству. А в физике, рассуждая о месте и о пустом пространстве, они спорят о существовании тела Христа и о месте, занимаемом им в обрядах причастия. Кроме того, в связи с вопросами о движении, о мире, о возникновении и гибели они обсуждают вопросы творения и воскресения из мертвых. Было бы очень долго все это перечислять. Всякий знакомый с их сочинениями знает, что в них сплошь и рядом обсуждаются теологические вопросы, решение которых науке и естественному разуму недоступно. Такбык себе просит седла, ленивый скакун просит плугаз⁴. Как будто бы можно все основательно изучить и усвоить, не установив законы разграничения областей искусств и наук и не соблюдая их? Однако схоласты полагают, что их будут считать серьезными философами лишь .в том случае, если они с глубокомысленным видом продекламируют что-то о самых темных и недоступных обычному человеческому пониманию вопросах. Кое-кто, пожалуй, с недоумением спросит: да осталось ли еще в этой нашей философии хоть что-нибудь философское, раз современные философы

==34

пренебрегая философскими вопросами, вводят в нее столько ей чуждых вещей? Но причина этого, кажется мне, заключается в том, что учители философии в большинстве случаев теологи. И хотя любовь к своей профессии служит для них некоторым смягчающим вину обстоятельством, истинная философия между тем окончательно гибнет и о ней тем меньше заботятся, чем меньше становится число людей, которые это замечают. Во всяком случае положение дел весьма близко к тому, которое вызвало известную жалобу Сенеки: Как много бесполезного в том, чем занимаются философы! Как много устаревшего! Они даже опустились до разделения слов на слоги и до разбора особенностей союзов и предлогов! Позавидовав' грамматикам и геометрам(а мы можем прибавить—и теологам),они все, что было лишнего в этих науках, перенесли в свою³⁵. Так говорит Сенека.

10. При толковании остальных вопросов аристотелики вносят большую путаницу

Что касается остальных вопросов, которые ими трактуются, то, каковы бы эти вопросы ни были, какая же тут царит путаница! Прежде всего, можно неоднократно наблюдать, как большинство современных философов, слепо следующих порядку изложения Аристотеля, вдруг отклоняются по поводу какого-нибудь текста или мнения последнего и надолго задерживаются на вопросах, относящихся к другому месту; поэтому эти рассуждения не имеют никакой связи ни с предыдущим, ни с последующим. Как часто мне кажется, что они подражают легкомыслию и непостоянству собак, то и дело сворачивающих с большой дороги на каждую тропинку, какая только им попадается! Или даже недобросовестности ярмарочных борцов и крикунов, которые своими мелкими придирками везде затемняют суть дела. И хотя эта практика встречается повсюду, особенно резко она проявляется в книгах по физике и метафизике. Например, из-за нескольких мимоходом оброненных Аристотелем в самом начале «Физики»

==35

словечек о .танин, о целом и о частях большинство современных философов обычно вдастся в рассуждения о знании вообще и о способе доказательства во всех науках, и снова — о составлении целого из частей и о всевозможном различении целого и частей ³⁶(где больше всего удивления вызывает пресловутаятретья сущность).И какой же отсюда сумбур вопросов и рассуждений по поводу всей «Физики»! Все шиворот-навыворот, в «Лекциях [по физике]» они говорят о вещах, о которых следовало бы говорить в книгах о небесных телах, об элементах и о смешанных телах; в книгах о возникновении они говорят о том, о чем следовало бы говорить в «Лекциях», в книгах о небе и мире, в книгах о душе. То же самое можно сказать и в тысяче других случаев, перечислять которые было бы для меня еще более утомительно, чем только просмотреть список оглавлений их книг. Так, например, по поводу фразы Аристотеля, в самом начале «Метафизики»:Все люди. от природы вожделеют к знанию^⁷,схоласты обычно пускаются в длиннейшие рассуждения о вожделении вообще и о знании вообще, а также о чувствах и очень многом другом. Не стоит напоминать о том, какой получается в результате хаос, так как сам Аристотель не соблюдает никакого порядка и во всей его «Метафизике», за исключением немногих глав двенадцатой книги, не трактуется ни о чем метафизическом, что будет нами в своем месте доказано. Если же некоторые аристотелики (а такие есть) осмеливаются внести изменения в порядок вопросов Аристотеля, упрекая его несовершенство метода и 'стараясь показаться здесь более проницательными, то и они делают это не всюду: в наиболее общих разделах они все же слепо следуют за Аристотелем и потому не могут избежать хаоса. Ибо и у них хромает порядок изложения содержания Аристотеля, что нам неоднократно придется показывать ниже.