14. Не больше оснований существует и для того, чтобы усматривать что-либо общее у шести последних категорий

Я перехожу теперь к остальным категориям, которым посвящено удивительно много исследований, рассматривающих их обычно в целом. При этом одни утверждают, что эти категории установлены через нечто абсолютное, другие — через нечто относительное, третьи — через нечто смешанное; точно так же некоторые утверждают, что они образованы через внешние отношения, другие — через отношения речи, третьи — через реальные модусы и т. д. Как будто бы, раз модусы представляют собой высшие и с самого начала различные роды, они должны иметь что-то общее, кроме того, что они принадлежат к сущему или, по крайней мере, представляют собою акциденции. Как будто бы так уж легко приложить эти общие определения, например, к действию и положению, точно так же как ко времени и обладанию. Как будто, если эти шесть имеют нечто общее, они не должны принадлежать к одной только категории. Ну, а если они не принадлежат, то разве знаменитые четыре вида качеств²⁰¹не должны были бы в свою очередь образовать четыре специальные категории? Разве для этого меньше оснований? Или, может быть, обладание и фигура скорее могут найти какой-нибудь общий принцип, чем действие и страдание, местоавремя? И наконец, что это за

==279

столь искусная философия, что с ее помощью действие определяется как привходящий модус вещи, который раскрывается вне ее сущности,а страдание — как модус, раскрывающийсявнутри ее сущности,место — как модус, раскрывающийсяоколо нееили где-либо, и т. д.? Но может быть, тебе объяснить, что это за модус, взятый в столь общем виде? Попробуй спроси, что они понимают под такого рода модусом, и я готов провалиться, если тебе не сыграют великолепный спектакль! Но ты, конечно, хочешь узнать, откуда в головы этих наших философов пришла мысль найти что-то общее у последних шести категорий. Видя, что Аристотель посвятил каждой из первых четырех категорий отдельную главу, они решили, что те вообще не имеют ничего общего между собой, и потому не стали обсуждать вопрос о том, что может быть у них общего. Но так как они увидели, что последние шесть категорий объединены в одной-единственной (и к тому же весьма короткой) главе, они на этом основании сделали вывод, что у этих категорий должно быть что-то общее, присущее им по какому-то особому праву, и это последнее обстоятельство заставило многих ломать себе головы, так как обычно эти последние роды обозначались и специально назывались «шесть последних категорий». Или, может быть, у тебя есть наготове какое-нибудь другое основание? А это последнее объяснение разве тебе не кажется совершенно ясным? И в частности, какая необходимость вырывать каждую категорию в отдельности из общей массы? Скорее уж, по-моему, достойно сожаления, что люди так бессмысленно тратят свои умственные силы на столь малозначительные вещи. Возьмем для примера только одну категорию, например «где». Что же такое, по-твоему, это «где»? Конечно же, не что иное, как наречие, или частица, с помощью которой мы спрашиваем, в каком месте находится что-либо. Следовательно, эти два вопроса — «где» и «в каком месте» — синонимы. На такой вопрос обычно отвечают согласно отличительным признакам места, которые прекрасно знают и могут объяснить маленькие школяры. Так вот я тебя и спрашиваю: если значение и смысл этой вопросительной части

==280

столь очевидны, то зачем же лишать ее вопросительного значения? Для того, чтобы нагромоздить на нее столько запутанных и трудных значений? Ведь одни доказывают, что «где» — это то же самое, что и «место», другие—что это то, что присуще вещи внутренне и содержится в толе как страдательное начало в результате ограничения места; некоторые утверждают, что это форма, определяющая извне вещь, о которой говорится, что она находится где-нибудь, некоторые — что это пространство, которое мыслится как заполненное телом, другие — что это внутренний модус, вытекающий из природы вещи и отделенный от тела, расположенного там-то;этот модус .в известном смысле можно назватьместоположением. Сдругой стороны, некоторые считают, что «где» не относится к вещам духовным, другие — что оно не относится к акциденциям, третьи — ко многим вещам, за исключением действий, которые происходят где-то.

Однако зачем мне говорить обо всем этом? Я добавлю только одно: даже из всех этих фраз, которыми аристотелики пользуются в разговорах о [категории] «где», становится совершенно очевидным, если посмотреть внимательно, что «где» употребляется в значении «места». Действительно, «иметь свое где»,«находиться в своемгде»,«находиться возлегде»и другие аналогичные выражения означают то же самое, как если бы ты сказал «иметь свое место», «быть на своем месте» и т. д. Подобные формы выражения введены людьми невежественными и без всякого основания и необходимости. Впрочем, ты сможешь увидеть это еще в больших масштабах, если подобно тому как субстанция служит предикатом ко всем субстанциям, качество — ко всем качествам, действие — ко всем действиям, ты захочешь также, чтобыгдеслужило сказуемым ко всемгде.Кто в конце концов сможет вытерпеть это и понять, если кто-нибудь начнет говорить, что «быть на форуме» — этогде,«быть дома» — этогдеи т. д. Однако довольно об этом.

==281