14. Все же лучше слушать ранних отцов церкви, осуждавших Аристотеля

Если же кто-нибудь рассердился на меня за мое упоминание о том, что философия Аристотеля была некогда отвергнута отцами церкви, то я прошу его ознакомиться с тем, как они эту философию оценивали. Есть ли необходимость напоминать о Тертуллиане, Иривее ¹⁰⁹и о более древних? Зачем напоминать о Лактанции, который так часто упрекает Аристотеля в том, что он сам себе противоречит и утверждает несовместимые вещи? О Юстине Мученике¹¹⁰, который так часто порицает Аристотеля, особенно в своих «Увещеваниях»? О Иерониме¹¹¹, который называет вещи своими именами и ругаетлукавствоАристотеля? Нужно ли называть Амвросия, Августина, Феодорета¹¹²и других, которые, нападая на человеческую философию вообще, никогда не намеревались щадить одного Аристотеля. Послушайте от имени их всех Григория Назианзина, который говорит столь же остроумно, сколь и верно:Отбрось куцую аристотелевскую мудрость, отвергни эти пагубные речи о душе и вообще эти человеческие учения.И хотя Аристотель имел многих прославленных приверженцев среди более поздних [отцов

==77

церкви], таких, как Альберт'¹³, божественный Фома, Скот и другие, станем ли мы, однако, утверждать, что те, древние, поступали легкомысленно, не преклоняясь перед Аристотелем так, как те, о которых я только что говорил? Неужели же нас сочтут достойными порицания, если мы охотнее будем подражать тем, древним, чем этим, более поздним? Без сомнения, истинная вера могла обойтись без тех аристотелевых принципов и терминов, которые были недавно введены в теологию. Или, может быть, ты скажешь, что старые отцы церкви были не очень хорошими христианами, так как они не знали тонкостей этих терминов и их не применяли? Знали ведь, например, первые христиане природу и действие таинств без этих разделений на материю, форму и т. д. Я спрашиваю: хорошо ли это и прилично ли, когда по аналогии с тем, что называется материей и формой в природе и в науке, называют воду материей, а слова якрещу тебя и т. д.—формой крещения? Грех — материей, отпущение же греха — формой раскаяния? Сторону, вступающую в брак, — материей, брачный же контракт — формой брака? И так во всем. Должны ли самые священные вещи быть до такой степени искажены аристотелизмом? Не приличнее ли было бы (коснусь и этого вопроса) говорить о крещении вместе с древними отцами церкви:Слово присоединяется к веществу, и совершается таинство?Но об этом я упоминаю мимоходом.

15. Нет недостатка и в более поздних ученых, которые отвергают Аристотеля

Возвращаясь к тому, что было изложено несколько раньше, надо сказать, что не только древние отцы церкви, но и многие из ученых схоластов не могут удержаться иногда от невольного расхождения с Аристотелем, несмотря на то что они клялись ему в верности. Примером может служить Альберт Великий, порицающий Аристотеля за то, что он сделал животное двигателем неба. Рядом с ним можно указать на божественного Фому, упрекающего Аристотеля в том, что он противоречит себе, признавая в одном месте вечность

==78

мира, а в Другом — смертность душ. Сюда можно присовокупить и самого Скота, упрекающего Аристотеля в том, что он так непоследовательно мыслил о душе. Можно также указать на Григория, Дюранда, Бэкона и опять-таки на Гервэ, Мерена¹¹⁴и других, которые иногда отступают от Аристотеля. Я уж не говорю о кардиналах церкви—Петре Аллиацензоком, Николае Кузанском¹¹⁵и о многих других. Мало того, вряд ли найдется теперь человек, который без краски стыда придерживался бы взглядов Аристотеля на Галактику или Млечный Путь, точно так же как его взгляда на выходы вен и нервов из сердца и на другие вопросы того же рода. Я хотел бы добавить здесь еще одно обстоятельство, которое в свое время немало меня удивляло, а именно что Альберт Великий следующими словами заключает свои комментарии к Аристотелю:В этих комментариях я не говорил ничего, что было бы моим собственным мнением, а выражал лишь позиции перипатетиков. И потому пусть хвалят или порицают их, а не меня'¹⁶. Так неужели же, прочитав впервые эти слова, позднейшие аристотелики не должны были бы заметить — коль скоро тот, кого они считают знаменитым перипатетиком, выразился столь ясно,— неужели, говорю я, они не должны были бы заметить, что не следует давать себя завлечь в сети перипатетической школы положениями и именами ее учителей и сторонников?