10. Кроме того, неопределенность учения Аристотеля доказывают постоянные споры аристотеликов

Но давайте оставим это и допустим, что Аристотель предлагает свои мнения открыто и выражает их решительно, догматически и без всяких колебаний, Разве все-таки могло не стать его учение полностью

==91

сомнительным и неопределенным Kateвследствие опровержений древних отцов церкви и более поздних ученых (что было показано выше), так и главным образом из-за постоянных расхождений перипатетиков по поводу его истолкования? Ведь они так далеки от того, чтобы когда-нибудь сговориться между собой, и настолько невозможным кажется их сближение и примирение, что, верно, жар и холод, влажное и сухое не столь меж собой враждебны, сколь эти философы с их вечными сражениями. Никто, хоть немного побывавший в их школах, не может надеяться даже на тень мира и согласия между ними, разве что он станет ожидать то время, когда все пойдет наперекор законам природы. Спрашивается, например,следует ли приписывать небу материю, и какую?И вот одни старательно доказывают цитатами из Аристотеля, чтоон сам признавал, что небо обладает материей;другие старательно доказывают, и тоже цитатами из Аристотеля, чтоон совершенно никакой материи за небом не признавал.Среди первых одни защищают свое мнение и подтверждают его, говоря, что Аристотельсам наделял небо материей той же природы, что подлунная материя;другие же упорно настаивают на своем и утверждают, что Аристотельговорил о другой материи.Нет необходимости приводить здесь много примеров. Ведь все учение и вся философия Аристотеля так разодраны на клочья противоречивых мнений и частей, что ни один из перипатетиков не может защищать что-либо, не натыкаясь тут же па многих перипатетиков, защищающих противоположное. О какой же достоверности можно думать при таком разногласии и разнообразии мнений? Истина всегда единственна, и она не может быть на стороне партий, расходящихся между собой настолько, что противоположные взгляды должны порождать противоположные истины.

11. Этиспоры доходят до того, что непредубежденномуученикутрудно обрести твердую почву под ногами

В связи с этим давай представим себе человека, который без всякого предубеждения желал бы усвоить

==92

учение Аристотеля. Что он станет делать или куда обратится, когда увидит, как сильно расходятся между собой мнения по поводу какого-нибудь трудного места? Когда он обнаружит, что Аристотеля так нещадно выворачивают в противоположные стороны? И не будет ли он считать, что Аристотель высказывал одновременно прямо противоположные мнения? Конечно, он должен будет считать именно так, он обязательно должен будет сделать именно такой вывод из всех этих извращений. Ведь ты же, вероятно, не скажешь, что он разберется, какое из этих мнений вернее и больше соответствует мысли Аристотеля. Что же он сделает, когда увидит, как великие люди не могут договориться между собой? Сможет ли он, новичок, примирить такие разногласия и должен ли он отважиться на это? Конечно, он должен будет остаться в нерешительности, и если какое-нибудь ложное и легкомысленное соображение — каким бывает временами надуманное мнение учителя — не толкнет его на то, чтобы слепо и не рассуждая отдать предпочтение одной партии перед другой, то он наверняка должен будет прийти к единственному решению, что учение Аристотеля — зыбкая почва, на которую рискованно становиться. Мне хотелось бы здесь привести то, что мне случилось как-то ответить насмешникам. Один убежденный скотист спросил меня однажды, так ли я высоко ставлю свое собственное суждение, что предпочитаю его мнению Аристотеля, которому я явно не следую. Я в ответ на это тотчас же спросил его, не считает ли он себя более ученым, чем сам божественный Фома, которому он тоже, конечно, не следует. И в другой раз, когда мне задал подобный вопрос томист, я точно так же спросил его, неужели он считает себя более тонким мыслителем, чем Скот, поскольку он не разделяет его взглядов? Ни тот ни другой не посмел поставить свой ум выше ума того, с кем я его сравнивал, но каждый ссылался на предшественника, которому он следовал. Тогда я опять спросил их, неужели они так высоко ставят собственное суждение, что осмеливаются судить о таких людях? В самом деле, ведь тот, кто обрел бы истину вместе со Скотом,

==93

должен был бы быть более ученым, чем божественный Фома, который эту истину но постиг. А тот, кто завладел бы истиной вместе с божественным Фомой, должен был бы быть проницательнее, чем Скот, который ее не разглядел. Таким образом, тот, кто стал бы судить об одном из этих двух ученых, должен был бы считать себя более ученым и проницательным, чем другой из них.