[Декарт] не может доказать бестелесность души с помощью своего утверждения, будто, находясь во власти иллюзий, он не замечает того, что питается, ходит, чувствует, но замечает между тем, что мыслит

Далее ты утверждаешь, что не находишь в себе также и некоторых из тех [свойств], которые приписываются душе, а именно [способности] питаться и ходить.Но во-первых, нечто может быть телом и в то же время не питаться. Затем раз ты такое тело, которое мы охарактеризовали выше как {жизненный] дух, то почему, если указанные более грубые члены питаются более грубой субстанцией, ты, представляя собой нечто более тонкое, не можешь питаться более тонкой субстанцией? И разве ты не растешь вместе с ростом того тела, которому принадлежат указанные члены, и не дряхлеешь, когда оно дряхлеет? Что касается хождения, то, поскольку члены движутся благодаря твоему содействию и никуда не перемещаются без того, чтобы ты их не направляла и не перемещала, как может это происходить без твоего собственного движения?Ведь я же,говоришь ты,не обладаю телом.Но это лишь игра воображения. Если, говоря это, ты нас вводишь в заблуждение или сама находишься в его власти, нам не стоит на этом останавливаться. Если же ты утверждаешь это серьезно, то тебе следует доказать не только что ты не обладаешь никаким телом, которому ты придавала бы форму, но и что ты не принадлежишь к такого рода вещам, которые способны сами питаться и ходить.

Ты утверждаешь далее, что ты и не чувствуешь. Однако, несомненно, именно ты видишь цвета, слышишь звуки и т. д. Это, говоришь ты, может происходить лишь при посредстве тела. Охотно верю, но, во-первых, ты сама имеешь тело и находишься в глазу, который, конечно, не может видеть без твоего содействия; затем, ты можешь быть тонким телом, которое действует при помощи органа чувств. Мне, говоришь ты, казалось, что во сне я чувствую многое, чего после, как я замечал,

==405

я вовсе не чувствовал.В самом деле, ты обманываешься, когда тебе кажется, что, не пользуясь глазом, ты чувствуешь то, что на самом деле без глаза чувствовать невозможно; однако ты не всегда впадала в подобный самообман; и конечно, ты пользовалась глазом, с помощью которого ты чувствовала и почерпала те образы, которыми ты теперь можешь пользоваться без его содействия.

Наконец, ты замечаешь, что ты мыслишь.Этого в самом деле нельзя отрицать; однако тебе надо еще доказать, что способность мышления настолько выше природы тела, что ни [жизненный] дух, ни какое-либо другое подвижное, чистое и тонкое тело не может иметь такого строения, которое позволяло бы ему мыслить. Одновременно тебе следует доказать, что души животных также бестелесны, ибо животные мыслят или по крайней мере кроме функций внешних чувств они обладают еще некоторым внутренним сознанием не только тогда, когда бодрствуют, но и тогда, когда спят. Наконец, тебе следует доказать, что наше грубое тело нисколько не содействует твоему мышлению (хотя без него ты никогда не существовала и, будучи от него отделенной, никогда ничего не мыслила) и потому ты мыслишь независимо от него, причем независимость эта доходит до того, что тебя не может стеснять или угнетать даже отвратительный и грубый чад или испарения, которые вносят иногда столь сильное расстройство в наш мозг.

Сомнение IV

О необоснованности заключения: Итак, я безусловно вещь мыслящая, т. е. ум, дух, интеллект, разум

Ты приходишь к следующему заключению: Итак, я безусловно — вещь мыслящая, т. е. ум, дух, интеллект, разум.Тут я признаю, что болтал вздор. Ибо я полагал, что разговариваю с человеческой душой или с тем внутренним началом, благодаря которому человек живет, чувствует, движется, мыслит; оказывается, однако, я разговаривал с чистым разумом, который

==406

совлек в себя не только тело, но и самою душу. Может быть, ты следуешь в этом, достойнейший муж, примеру древних греков, которые, полагая, что душа рассеяна по всему телу, тем не менее считали, что ее самая важная часть, **** "» r^eywixov, имеет свое местонахождение в определенной части тела, например в мозгу или в сердце. И не то, чтобы они считали, что души нет в этой части тела, но они думали, что разум здесь как бы прибавляется к душе и соединяется с ней, образуя единое целое. В самом деле, я должен был бы помнить об этом из того, что ты говоришь в своем трактате «О методе»⁴. Ибо там, как мне кажется, ты держишься взгляда, будто все функции, которые приписываются как растительной, так и чувственной душе, совершенно независимы от души разумной и могут даже выполняться до присоединения ее к телу, точно так, как они выполняются животными, которые, как ты утверждаешь, совершенно лишены разума. Не знаю, право, как я мог забыть об этом, разве лишь потому, что я оставался в сомнении относительно того, хочешь ли ты назвать душой то начало, благодаря которому мы, как и животные, живем и чувствуем, или же ты считаешь, что имя это соответствует только нашему уму; однако это начало считается одушевляющим, ум же нам служит лишь для мышления, как ты сам это утверждаешь. Как бы там ни было, именуйся отныне Умом и будь непременно чем-то мыслящим.

Ты добавляешь, что одно лишь мышление не может быть отделено от тебя. Это в самом деле нельзя отрицать, особенно если ты — чистый разум и вдобавок утверждаешь, что между твоей субстанцией и субстанцией души существует лишь умозрительное различие. Однако я не уверен: когда ты говоришь, что мышление от тебя неотделимо, утверждаешь ли ты, что, пока существуешь, ты не перестаешь мыслить? Если так, то это, конечно, вполне соответствует высказываниям знаменитых философов, которые, желая доказать бессмертие души, предполагали, что она находится в непрестанном движении или, как я это толкую, непрестанно мыслит. Однако это не убедительно для тех, кто не постигает,

==407

каким образом ты мог бы мыслить, находясь в летаргическом сне или, например, во чреве матери. Вот почему я и здесь остаюсь в недоумении, не зная, полагаешь ли ты, что ты был введен в [твое] тело или какую-либо его часть еще во чреве матери или, по твоему мнению, это произошло по выходе [тела] из материнского чрева? Однако я не хочу более докучать тебе такого рода допросом; не стану также спрашивать, помнишь ли ты, что именно ты мыслил во чреве матери или в первые дни, месяцы и годы после твоего рождения; и, если бы ты ответил, что все это забыл, я не спрошу, как это могло случиться. Я лишь предлагаю тебе представить себе, сколь смутно, слабо, почти ничтожно должно было быть в то время твое мышление.

Ты говоришь затем, что ты — не сопряжение членов, именуемое человеческим телом. Сэтим, конечно, следует согласиться, ибо ты рассматриваешься здесь лишь как мыслящая вещь и как та часть сложной человеческой сущности, которая отлична от ее внешней и наиболее грубой части.Я также,говоришь ты,не тонкий воздух, введенный в человеческие члены,не ветер, не огонь, не пар, не дыхание и не одна из других вещей [подобного рода], которые я мог бы себе вообразить, ибо я предположил, что все это — ничто, а положение мое тем не менее остается в силе. Остановись же здесь, о Ум! И пусть сгинут наконец твои положения или, вернее, измышления!Я,говоришь ты,не воздух и не что-либо иное подобное;однако, если вся душа есть нечто подобное, то почему же ты, который можешь считаться самой благородной частью души, не можешь также считаться как бы ее венцом, ее наиболее деликатной, чистой и деятельной частью?

Может быть,говоришь ты,то, что я считаю ничем, на самом деле есть нечто и нисколько не отличается от того Я, которое я знаю. Однако я этого не знаю и пока об этом не рассуждаю.Но если ты этого не знаешь, если ты об этом не судишь, как можешь ты решительно отрицать, что принадлежишь к подобным вещам?Я знаю,говоришь ты,что я существую; знание этого факта решительно не может зависеть от того, чего я не знаю.Пусть так; однако вспомни, что ты еще не доказал

==408

будто ты не воздух, не пар и не что-либо иное в этом роде.