9. Точно так же не имеет ценности и определение акциденции

Нам остается сказать несколько слов об акциденции. И так как 'по 'отношению ж собственному признаку она служит родом, то, 'прежде всего, кажется удивительным, что о ней говорится во вторую очередь, как о самостоятельном виде. Конечно, если даже акциденция бывает двоякого рода — необходимая и случайная, и первая есть 'собственный признак, то та, о которой говорится позже, предстает 'перед нами как неотделимый вид первой, так ка\к'она ничем не отличается от того, что присуще вещи по необходимости. Говори сколько захочешь вместе с Порфирием, что чернота ворона, которую ты намерен [Представить как случайную акциденцию, хотя актуально и неотделима, однако может мыслиться как отделимая: это отнюдь не мешает ей быть присущей ворону по необходимости. А что, если представить себе человека, лишенного 'способности смеяться, подобно тому как ты хочешь представить

==241

ставать себе ворона, лишенного черноты? Почему этого нельзя сделать, раз способность смеяться не 'принадлежит к сущности человека? Мало того, мы тысячу раз можем представить себе человека, отнюдь не думая о его способности смеяться. Но едва ли мы в состоянии помыслить о вороне, не представляя его себе в то же время черным. Потому-то с гораздо большей необходимостью, представляется, что ворон всегда должен быть черным, чем что человек способен смеяться, потому что ворон черен всегда, а человек смеется лишь иногда. Удивительным кажется также, зачем перенесено сюда все это рассуждение об акциденции, тогда как оно целиком относится к физике, т. е. к совершенно иной науке. Какое это имеет отношение к логике? Мы видим, что многие даже переносят обсуждение этого вопроса целиком в метафизику.

Впрочем, ты окажешь, что к логике относится также все касающееся собственного признака, поскольку он является некоторой категорией. Но, уж не говоря о том, что он есть род, поскольку он присущ многим вещам, разве не должно возрасти наше удивление оттого, что среди стольких определений нет ни единого, которое определяло бы акциденцию через способность быть предикатом? А такое определение именно в этом месте было необходимо; вое же приводимые определения не имеют никакого отношения к делу. Но хотя бы я и допустил, что многое, объединенное здесь под названием акциденций, могло бы относиться к логике под другими именами, все же эти вещи будут частями топики, т. е. нахождения доказательств. Действительно, все такие понятия, как «быть белым», «черным», «ученым», «мудрым», «храбрым», «воздержанным», лучше называть существенными свойствами,чем акциденциями, и они, собственно, и есть существенные свойства. На этом же основании «олово горит», «город захватывают», «человека убивают», «Катон совершает самоубийство» лучше назвать не акциденциями, асобытиямиили следствиями, в связи с чем вполне обоснованно отнести все это к причинам и следствиям.

Ты спросишь: так что же, собственно, будет называться акциденцией? Я отвечу тебе, что собственное и

==242

подлинное определение акциденции, которое принимает и Аристотель, следующее: акциденция — это то, что обозначает и есть то же самое, что происходящее по воле судьбы и случая. Поэтому судьба и случай называются также акцидентальными причинами. И чтобы ты не 'думал, что мы создаем всего лишь приемлемый и общий способ выражения (и что его в данном случае достаточно), я сошлюсь на самого Аристотеля, который в «Метафизике» неоднократно доказывает ¹⁸⁶, что акциденция — это то, что случается не по необходимости и изредка. Исходя из этого, он еще чаще утверждает, что не может быть никакого научного познания акциденции, так как она не имеет никакой твердой и определенной причины. И он приводит такие примеры акциденции, как, например, «роя яму, найти сокровище» или «плывя на Эгиду, быть захваченным пиратами» и т. п. Как это далеко, не правда ли, от того, чтобы считать акциденцией для 'ворона «быть черным»? Ведь ворон всегда через, и, следовательно, это происходит по необходимой причине. Скажи, есть ли хоть один человек, ценящий точность речи, который понял бы тебя, когда ты будешь говорить о цветах, запахах, вкусовых качествах, очертаниях и о прочем тому подобном как об акциденциях? Кто не предпочтет сказать, что черный цвет — это скорее существенное свойство, чем акциденция эфиопа? Однако если ты приглядишься повнимательнее, то всеэтопокажется тебе достаточно ясным!

Ты возразишь только, что количество, очертания, цвет, вкус, плотность, жидкое состояние и прочие свойства хлеба и вина называются в таинстве причастия акциденциями (впрочем, Тридентский собор¹⁸⁷называет их не акциденциями, а видами). Конечно, хотя я вовсе не способен критиковать термины, одобренные ортодоксальной церковью, однако же я могу сказать, что такого рода термины церковь приняла за неимением других терминов, которые она, вне всякого сомнения, приняла бы, если бы ученые теологи, у которых эти термины заимствованы, одобрили бы иную, чем у Порфирия, терминологию. Ведь церковь вовсе не привязана к словам в такой степени, чтобы она не могла

==243

принять или отбросить какой-либо термин по своему желанию при условии, что сущность останется неизменной. И хотя я чаще встречаю у канонических авторов выражение «сакраментальные виды», чем «акциденции», я все же считаю, что церковь мудро поступает, одобряя термин «акциденция», особенно потому, что таким образом признается, что она существует отдельно от субъекта и возникает не по необходимости, но 'по естественной причине, не часто и не во всем объеме, 'а 'потому — не во всяком хлебе и вине. И конечно, тем самым церковь скорее обращается к подлинному значению термина, чем к учению Порфирия, согласно которому акциденция никогда не встречается вне субъекта. Однако, достаточно об этом.