9. И относительно книг «о небесных явлениях»...

Что же касается книг «О небесных явлениях», то прежде всего я откровенно признаю, что они, как мне представляется, написаны совершенно не по тому методу, что все предыдущие. Ведь в большинстве случаев они и легче усваиваются, и но содержанию более интересны и приятны, ибо в них есть вещи, которые стоит знать, так что приходится даже удивляться тому, каким образом и они входят в число школьных. Однако они всё еще изучаются очень немногими (я ведь знаю, что многие [философы] о небесных явлениях ничего не рассказывают). Но как бы то ни было, пусть аристотелики обратят внимание на первую главу первой книги и скажут, каким образом может считаться доказательством все то, что говорится в этом сочинении о небесных явлениях, когда Аристотель сам заявляет, что он не слишком на все эти сведения полагается, потому что, по его собственному выражению, он кое в чем сомневается, а кое-чего касается лишь до некоторой степени.Обрати внимание также на то, что он говорит в начале своего рассуждения о кометах. Я не касаюсь того, что небо здесь, 'как и в других местах, называется первым элементом. Но скажи, пожалуйста, откуда взялось его утверждение во второй или, по другому счету, в третьей главе, что если бы те, кто считает небо огненным, а воздух доходящим до самой Земли, взвесили все с точки зрения математики, то они отказались бы от ребяческого представления, будто звезды такие маленькие, какими они нам кажутся. Вдумайся и найди тут связь, если можешь. Хотя как

==113

можешь ты предполагать, что указанные мыслители утверждали то, что, как очевидно, было мнением одного только Эпикура? Кроме того, что стоит заключение Аристотеля, будто небесная сфера не может быть огненной, так как в этом случае все прочие элементы были бы давно уничтожены? Особенно если принять во внимание, что то же следствие вытекает из допущения обширнейшей сферы огненного элемента! К тому же Аристотель говорит, что не один только воздух распространяется до самого неба, так как в этом случае не сохранилась бы необходимая пропорция. Безусловно, это очень большой разрыв, если, согласно общему мнению комментаторов, толща огня будет равна приблизительно ста пятидесяти тысячам миль, воздуха — лишь шестидесяти, воды — одной или двум милям, земли — почти восьми тысячам миль. Придумай тут, если можешь, гармонические пропорции! И исследуй, похоже ли это на тетрахорд Меркурия, или высшую систему, в которой можно наблюдать октаву, квинту, кварту, причем все это — в мажорном тоне. В первой главе второй книги он неубедительно, как нам представляется, доказывает, что Земля к северу повышается (что, конечно, неверно, так как Земля всюду одинаково поката), причем доказательством служит предположение древних, что Солнце при своем вращении проходит не под Землей, а, находясь на западе, отклоняется к северу Земли. В шестой главе Аристотель неправильно различает ветры, как будто бы они связаны с ближайшими к нам точками, а не с теми, которые ближе к горизонту. Но он приводит также смешное (распространенное в народе) основание, почему северо-восточный ветер не приносит ясной погоды: потому, мол, что он поворачивает внутрь себя самого. Отсюда, говорит он,поговорка: втягивать в себя, как северо-восточный ветер втягивает облако.Я не останавливаюсь на том, что в третьей книге он лишь в последней и к тому же очень краткой главе говорит о металлах и ископаемых, и,' право же, говорит, очень бледно, если только не считать, что эту важнейшую часть естествознания можно изложить достаточно удовлетворительно в такой маленькой главе. Я не останавливаюсь

==114

также на высказанном там мнении, будто металлы возникают из испарений. По этой причине,говорит Аристотель,все они раскаляются и содержат в себе землю (ибо испарение их сухое). Одно лишь золото не раскаляется.Почему же, однако, не раскаляется и медь? Конечно, по той же самой причине. Я опускаю и то, что в шестой главе четвертой книги он определяет [понятие] увлажнения через воду, между тем как он скорее должен был бы определять его через воздух, если только воздух — самое влажное тело.