Упражнение IV

1. В рассуждениях о предложениях содержится много липшего

К чему я говорю много? Не лучше ли сказать: «чрезвычайно много»? И даже — «бесконечно много»? Итак, не надо задерживаться на изложении и тем более на опровержении каждого пустяка в отдельности, а оставив без внимания весь этот бесчисленный вздор, следует выбрать немногое главное. И прежде всего надо сказать о структуре самого предложения. Утверждают, что оно состоит из субъекта, атрибута и связки; например, в таком предложении: человек есть живое существо, человек —это подлежащее, потому что он и в самом деле «подкладывается», как фундамент, под остальное здание и как бы держит его;живое существо служит атрибутом, потому что оно действительно добавляется или как бы кладется поверх и надстраивается над субъектом;есть —это та связка, которая, как цемент, соединяет обе указанные части. Больше того, аристотелики считают, что существует такая незыблемость частей и самого порядка, что если что-либо отсутствует или меняется порядок, все здание рушится и перестает существовать. Ну, а с другой стороны, они утверждают, что суждение (которое одно лишь представляет собой диалектическое предложение), образуется благодаря утверждению или отрицанию какой-либо вещи. Если кто-нибудь, например, скажет вместе с поэтом: Est Deus in nobis(есть бог в нас), разве он не образует истинного и правильного предложения? Как? Разве тем самым он по высказывается? Разве не утверждает нечто? Но где же субъект? Где атрибут или находящаяся между ними связка? Ты скажешь, что это высказывание, чтобы стать настоящим предложением, должно быть развернуто таким образом: opus est existens in nobis(бог есть существующий » нас},и добавишь, что «в нас» излишне и служит как бы приложением, менее всего необходимым для правильности этого предложения. О, безвкусный поэт, не

==282

умевший так говорить! Как плохо он излагал то, что воспринимал! Ведь в этом высказывании недостаточно ясно, что бог находится в нас, если не повторить это дважды, потому что ведь «быть» и «существовать» имеют одно и то же значение! Но зачем мне обвинять тебя, изысканнейший из поэтов? Тех, тех самых надо порицать, которые, не зная латыни, полностью разрушают и портят то, что хотят в ней исправить. Ведь, если надо высказать суждение о какой-либо фразе, они не прибегают к Теренцию²⁰², Ливию, Цицерону или к другому автору, у которого во всем блеске предстает чистота латинской речи, но считаются лишь с какими-то варварскими правилами, которые они сами выдумали в школах; и не может не отзываться варварством все то, что под них подгоняется. И потом, скажи-ка, зачем ты говоришь: «бог есть», а не «есть бог»? Я думаю, это происходит потому, что в чистой латыни именительный падеж [может] ставиться после глагола, у нас же во французском при идиоматическом способе выражения подобная фраза — Est Dieu en nous(есть бог в нас) —не вызовет одобрения, а только такая: Dieu est en nous(бог есть в нас;не стану говорить о том, что специфика французского языка вообще требует другого оборота). Очевидно, родной язык, к которому привыкли французы и который они часто применяют, не терпит, чтобы именительный падеж ставили на второе место и потому они считают, что и для латинского языка постановка его впереди превратна. На самом же деле зло и ошибку усугубляет правило грамматиков, в котором говорится, чтовсякий личный глагол в определенном наклонении требует перед собой именительного падежа.Но ведь грамматики усиленно защищали зто лишь ради того, чтобы, обучая латыни, приспособиться к восприятию тех, у кого иной родной и привычный язык; те же воспринимают это как нерушимый закон латинского языка.

Разве на самом дело amat me pater (любит меня отец)не такое же латинское выражение, как pater me amat(отец любит меня),или разве подобные фразы не попадаются всюду у авторов? Опять-таки, если эти люди придают такое значение родному языку, то ради

==283

какого своеобразия и какой необходимости вносят они в него такого рода исправление? Разве ты говоришь по-французски, если скажешь Dieu est estant en nous (бог есть находящийся в нас)?Ведь приемлемым считается выражение Dieu va demeurant(бог пребывает [в нас});а в нем ведь отсутствует глагол est, без которого, как ты утверждаешь, нет правильного предложения. О, несчастный! Говоря по-французски, ты либо не сможешь быть диалектиком, либо будешь казаться глупцом. Но ты покажешься совершенным глупцом, если, желая говорить по-латыни, будешь так портить и искажать фразы тех, кто говорит на этом языке.