Упражнение IV в вопросе о достоверности книг, приписываемых Аристотелю, и его учения царит полнейшая неопределенность

1. Неизвестно, сохранилась ли хоть одна подлинная книга Аристотеля; эта недостоверность—следствие сомнений, царящих среди его последователей

Может, впрочем, показаться, что все наши атаки до Сих пор были бесполезны и что мы, как говорится, поражали только воздух. Ведь те, кто придерживается аристотелевской, т. е. перипатетической, школы, по-видимому

==79

Примыкают к ней не столько из-за того, о чем мы говорили, сколько из-за достоверности, а следовательно, и превосходства учения, сохраненного в книгах Аристотеля. Но, как бы они ни защищались, давай-ка ударим осадным орудием и по этому их оплоту. Прежде всего (чтобы приступить к вопросу несколько издалека), совершенно неизвестно, сохранилась ли какая-нибудь книга Аристотеля, или книга, для которой авторство Аристотеля было бы твердо установлено. Ведь прежде всего, если бы это было известно, зачем же его толкователи, такие, как Симплиций, Фемистий и почти все другие, даже те, кто пишет в наше время, начинают комментарий любой его книги следующим вопросом: принадлежит ли эта книга Аристотелю или нет? Конечно же, если бы это не вызывало сомнений и было бы общепризнанным, незачем было бы ставить подобный вопрос; ведь спорят не об установленных вещах, а о вещах сомнительных. Остановимся на одной книге и выясним, принадлежит ли действительно Аристотелю книга (правда, на латыни это составляет две книги), озаглавленная «Об истолковании». Позднейшие комментаторы дают на это утвердительный ответ, Андроник же Родосский¹¹⁷некогда отрицал это. Так неужели я должен верить скорее позднейшим комментаторам, чем тому, древнему, который читал и оценивал книги Аристотеля немного времени спустя после того, как они были вывезены из Греции? Боэций, во всяком случае, называет Андроника открывателем и «каталогом» книг Аристотеля. Порфирий, установивший порядок расположения книг Плотина¹¹⁸, говорит, что он подражал перипатетику Андронику, приведшему в порядок находившиеся а хаотическом состоянии книги Аристотеля и Теофраста.

2. Установлено, что произведения Аристотеля не соответствуют перечню Лаэрция и что их могли перепутать в Александрийской библиотеке

Другое доказательство вытекает из того, что Лаэрций, установивший порядок сочинений Аристотеля и

==80

составивший их каталог, указывает многие книги, которых мы не имеем, а с другой стороны, совершенно не упоминает о многих, которые у нас есть. Прежде всего, поскольку все эти книги не упоминаются в этом каталоге — ни двенадцать или четырнадцать книг «Метафизики», ни десять книг «Никомаховой этики», ни восемь книг «Физики», ни четыре книги «О небе», ни две книги «О возникновении», ни четыре книги «О метеорах», ни три книги сочинения «О душе», то кто может сомневаться в том, что книги эти не подлинные. Ведь если бы эти книги существовали во времена Лаэрция, разве утаил бы их или разве мог бы ничего не знать о них тот, кто так старательно собирал сведения о жизни и книгах философов?

Я обхожу молчанием и то, что из книг _сочинения «О диалектике» в каталоге Лаэрция зарегистрированы не две книги «Первой аналитики», а девять, так же как и из «Топики» — не восемь книг, а семь книг одной части и две книги другой, а из «Софистики» — не две книги, а четыре; точно так же обстоит дело с другими книгами. Не останавливаюсь я и на том, что среди книг «Топики», имеющихся в наше время в продаже, недостает некоторых, которые сам Аристотель цитировал в своих собственных книгах «О риторике» и в своей «Первой аналитике». Безусловно, можно заметить, что и те книги «Топики», которыми мы располагаем, не соответствуют тем, которые, по свидетельству Марка Туллия, написаны Аристотелем. Укажу еще на одно доказательство недостоверности в этом вопросе и возможности появления неподлинных книг. Когда Птолемей Филадельф основал знаменитую Александрийскую библиотеку, он пользовался преимущественно услугами Деметрия Фалерского ¹¹⁹, который был перипатетиком. Этот последний, обещав от имени царя большую награду всем, кто доставит откуда-нибудь книги, считал, что не стоит пренебрегать ни одной книгой, которую приписывали бы Аристотелю. И вот Аммоний¹²⁰сообщает, что в надежде на наживу было доставлено много книг под именем Аристотеля, которые, однако, были подделками. Филопон, во всяком случае, вспоминает, что он видел в Александре

==81

библиотеке сорок книг «Аналитик», приписанных Аристотелю, в то время как их вообще допускается не более четырех. Так кто же может быть уверен в том, что дошедшие до нас книги принадлежат Аристотелю, а не другим авторам? И поскольку тот же Аммоний пишет, что он видел в Александрийской библиотеке две книги «Категорий», то кто знает, располагаем ли мы теперь подлинной книгой Аристотеля или подделкой? Во всяком случае многие подозревают, что имеющаяся у нас книга «Категорий» должна быть приписана скорее Архиту ¹²¹, чем Аристотелю.