5. Большинство вопросов относительно вещей не может быть охвачено обычными категориями

Но если мы даже и оставим это без внимания, разве не удивительно, что, хотя категории задуманы так, чтобы в них вошло все и чтобы каждая вещь, которая не вмещается в одну из них, нашла себе место в другой, аристотелики, однако же, нагромождают в кучу условия, при помощи которых они исключают все то, что не вмещается в категории. Не кажется ли тебе достойным сожаления, что некоторые вещи, хотя и относящиеся по несчастной случайности к необходимым, не заслуживают внимания, потому что они не вмещаются в категории? Прежде всего, аристотелики требуют, чтобы то, что достойно занимать место среди категорий, было сущностью,а это исключает отрицания (как, например, «не человек»), лишенности (как «слепота»), вещи воображаемые («химеры»). Во-вторых, они требуют, чтобы это былореально сущее,а из этого исключается сущее, называемоесущностями разума,каковы род и вид; прибавь и внешние обозначения, как «правое» или «левое». В-третьих, чтобы это быласущность сама по себе,а из этого исключаютсяакцидентально сущее,как «белое», «войско», «груда камней». В-четвертых, это должно бытьнечто однозначное,а из этого исключаются двузначные имена, как «собака», а также термины сравнения, как «здоровый», «начало». В-пятых, всубстанции должно быть нечто конкретное, а это исключает абстрактные понятия, как «гуманность», «одушевленность»; вакциденцияхже—нечто абстрактное,а это исключает конкретное, как, например, «количество», «белизна». В-шестых, это должно быть нечто целостное, что исключает части как физические

==254

(например, «форма», «материя» или даже «голова», «рука», нога»), так и метафизические (например, «различия», «рациональное», «чувственное» и т. п.). В-седьмых, это должна быть конечная сущность,а тем самым исключается бог. Некоторые добавляют восьмое — чтобы это былателесная сущность,что исключает даже ангелов. Кое-кто добавляет даже девятое — что это должно бытьподвержено разрушению, что исключает небеса, и т. д. Если дело обстоит так, то разве не удивительно, что аристотелики, заявивши о необходимости искать рычаг, с помощью которого все, что угодно, можно было бы свести к какой-либо категории, в то же время ищут тут повод для того, чтобы многое или осталось бы в преддверии, или блуждало бы сотни лет как бы лишенное погребения? Что касается меня, то подобно тем, кто из сострадания создавал одиннадцатую категорию для разумных существ, я ввел бы некоторые категории и для отрицаний, лишенностей, воображаемого, акцидентальных сущностей, двусмысленностей и т. п., чтобы нельзя было представить себе ничего, что не имело бы своей определенной области, которую всякий желающий мог бы увидеть, наподобие того города с фонарями, о котором писал

Лукиан¹⁹⁶.

Пусть скажут, что категории представляют собой

разряды реальных сущностей. Но так как диалектика сама по себе рассматривает не столько реальные вещи (они ведь относятся к другим наукам), сколько различные способы их понимания и предикации, то скажи, пожалуйста, когда ты говоришь: «химера — это воображаемое», «слепота — это лишенность», «войско — это множество», «бык—это имя» и т. д., неужели это не такие же предложения, как вот эти: «Сократ есть человек», «тело есть субстанция», «добродетель есть свойство», «длина есть количество» и т. п.? Но ты скажешь, что для понимания и предикации этих последних категория дает тебе готовые способы. Ну, а для первых — что тебе дают эти способы, если ты понимаешь их и вводишь в них предикат? Некоторые говорят, что все эти [предложения] построены не прямо и по способу редукции; и эти люди по крайней мере более гуманны

==255

они словно приводят обратно заблудших овец, которых другие выгнали из загона; однако они должны принимать во внимание, что несправедливо объявлять этих овец изгнанными, и потому их приводят обратно на основе их права находиться в селении. Другие говорят, что кое-что помещено [в категории] по сопричастности, как, например, «бог», «небеса»; поскольку люди имеют возможность пользоваться категориями благодаря богу и небесам, то считают, что эта честь распространяется и на то, что составляет причину категорий. Я не очень удивляюсь, когда отвергают вещи менее значительные, как «воображаемое», «лишенности»: ведь люди более избалованные легко отвергают все, кроме павлина и палтуса. А с другой стороны, категории — это как бы те легионы, которые состоят только из ветеранов и цвета юношества, т. е. из лучших мужей. Но когда я вижу, что исключены всемогущий бог, ангелы, небо, войско и другие подобные вещи, то я поражаюсь, почему, в то время как нет на свете властелина, который не радовался бы расширению границ своей провинции, аристотелики добровольно так сужают свои владения и без всякой необходимости отсекают плодоносящие ветви, словно имеют дело со слишком вытянувшимися в длину деревьями.