О том, что не существует подлинной идеи субстанции, но идея эта [выявляется] через акциденции и наподобие акциденций; а также о том, что идея бога отвлечена от вещей путем их совершенствования

Признав затем неравенство идей и существующее между ними различие, ты говоришь: Нет сомнения, что те идеи, которые выявляют мне субстанцию, представляют собой нечто большее и содержат в себе, так сказать, больше объективной реальности, чем те идеи, которые воспроизводят лишь модусы, или акциденции. С другой стороны, та идея, при помощи которой я мыслю некоего великого бога, вечного, бесконечного, всемогущего, творца всего, что существует вне его,— эта идея имеет в себе, несомненно, больше объективной реальности, чем те идеи, при помощи которых выявляются конечные субстанции.

Ты здесь очень размахнулся, вот почему тебя следует чуть-чуть задержать. Я не собираюсь, конечно, останавливаться на вопросе о том, что ты называешь объективной реальностью. Достаточно сказать, что поскольку обычно говорят о субъективном, или формальном, бытии внешних вещей в самих себе, объективном же, или идеальном, в интеллекте, то ты, по-видимому, не хотел сказать ничего иного, кроме того, что идея должна соответствовать вещи, к которой она относится; таким образом, считаешь ты, она не должна репрезентативно содержать ничего такого, чего на самом деле нет в вещи, и она будет представлять тем больше реальности, чем больше этой реальности будет содержаться в представляемой вещи. Правда, ты тут же проводишь различие между объективной и формальной реальностью ¹³; последняя, как я полагаю, есть идея сама по себе, т. е. идея не как представительница [вещи], а как некая сущность. Но несомненно то, что ни идея, ни ее объективная реальность не должны измеряться всей формальной реальностью вещи, т. е. реальностью, которая содержится в самой вещи, но лишь той ее частью, которую интеллект познал, или, что то же самое, тем понятием о вещи, которым обладает интеллект

==429

. Таким образом, будет считаться, что имеющаяся у тебя идея человека, которого ты часто видел и внимательно со всех сторон рассмотрел, будет совершенной, но идея человека, которого ты видел один только раз мельком и лишь в профиль, окажется, конечно, весьма несовершенной. Если же вместо самого человека ты видел лишь маску, скрывавшую его лицо, и платье, которое покрывало все его тело, то следует сказать, что либо у тебя совсем нет идеи этого человека, либо если и есть какая-то, то весьма несовершенная и в высшей степени смутная.

Вот почему я утверждаю, что можно иметь отчетливую и истинную идею акциденций, но идею скрывающейся за этими акциденциями субстанции можно иметь лишь смутную, крайне ложную.

Таким образом, когда ты говоришь, что в идее субстанции больше объективной реальности, чем в идее акциденций, тона это, прежде всего, следует возразить, что не существует истинной идеи или истинного представления (representatio) субстанции и, следовательно, не может быть также никакой объективной реальности этой идеи; затем, если и допустить, что [идея субстанции] обладает некоторой [объективной реальностью], то все же нельзя сказать, что эта объективная реальность больше объективной реальности идей акциденций, ибо всю подобного рода реальность идея субстанции заимствует от идей акциденций; мы уже указали выше, что субстанция постигается нами под видом или наподобие акциденций, и мы можем ее постигать лишь как нечто имеющее протяженность, очертания, цвет и т. д.

Что же касается того, что ты добавляешь относительно идеи бога, то, скажи на милость, как ты узнал, что идея бога представляет нам его как существо высшее, вечное, бесконечное, всемогущее, как творца всего и т. д., если ты не убедился еще в его существовании?! Согласись, что источник [этой твоей идеи бога] — предварительное понятие о нем, возникшее из атрибутов, с помощью которых тебе его описывали. И разве сам ты описывал бы его таким образом, если бы до сих пор ничего подобного о нем не слыхал? Ты

==430

скажешь, что ты привел это лишь в качестве примера. не собираясь давать пока никакого определения. Пусть так, но берегись, чтобы это не стало у тебя впоследствии предрассудком.

Ты говоришь, что в идее бесконечного бога больше объективной реальности, чем в идее конечной вещи. Но прежде всего, так как человеческий интеллект не способен постичь бесконечность, то он также не может ни иметь, ни принимать во внимание идею, которая представляла бы бесконечную вещь. Следовательно, тот, кто говорит: «бесконечная вещь», тот дает вещи, которую он не постигает, имя, которого он не понимает, ибо, как сама вещь выходит далеко за пределы его постижения, точно так же и приписанная ее протяженности беспредельность не может быть понята тем, чья способность понимания постоянно ограничена определенными рамками. Далее, все высокие совершенства, которые принято приписывать богу, приписываются ему по образцу тех [совершенств], которыми мы обычно восхищаемся в нас самих: таковы, например, долголетие, могущество, знание, доброта, состояние блаженства и т. п.; по возможности преувеличивая эти качества, мы говорим, что бог вечен, всемогущ, всеведущ, всеблаг, обладает совершенным блаженством и т. д. Отсюда следует, что идея, представляющая все эти [совершенства], не содержит в себе больше объективной реальности, чем совокупность конечных вещей, из идей которых образована указанная идея бога, а затем увеличена вышеуказанным образом. Ибо и тот, кто говорит «вечный», не объемлет умом всю эту длительность, не имеющую ни начала, ни конца; и тот, кто говорит «всемогущий», не постигает всей массы возможных следствий [этого могущества]; и т. д. Наконец, существует ли кто-нибудь, о ком можно сказать, что он обладает подлинной идеей бога, представляющей его таким, каков он есть? Сколь ничтожной вещью был бы бог, если бы он был всего лишь таким, [каким мы его постигаем], и обладал бы лишь теми ничтожными преимуществами, которыми обладаем мы! Разве не следует считать, что совершенства бога во много раз больше превосходят совершенства человека, чем совершенства

==431

слона превосходят совершенства подкожного клеща? Но если стал бы посмешищем всякий, кто, образовав идею слона по образцу совершенств, замеченных им в клеще, стал бы утверждать, что это и есть подлинная идея слона, то почему не смеяться над тем самодовольным глупцом, который, составив себе идею бога по образцу совершенств человека, станет утверждать, что это и есть подлинная идея бога?

И еще спрошу я тебя: как можем мы утверждать, что богу присущи именно те, весьма немногочисленные, совершенства, которые мы находим у самих себя? И если мы признаем это, как мы должны тогда представлять себе сущность бога? Разумеется, бог бесконечно выше всякого постижения, и, когда наш ум стремится к его созерцанию, он не только слепнет, но и обращается в ничто. Вот почему нельзя говорить, будто мы имеем какую-то истинную идею бога, которая нам его представляет. Вполне достаточно, если мы по аналогии с присущими нам качествами добываем и образуем для себя какую-нибудь идею, которая не превосходит человеческое понимание и не содержит в себе иной реальности, кроме той, которую мы воспринимаем в остальных вещах или через их посредство.

Сомнение V

О том, что положение, согласно которому нет ничего в следствии, чего не было бы в причине, следует понимать в применении к материальной причине, а также о том, насколько верно, что в причине идеи должно быть по крайней мере столько же формальной реальности, сколько объективной реальности в самой идее

Затем ты продолжаешь: Естественный разум ясно говорит нам, что в совокупной производящей причине должно быть по меньшей мере столько же реальности, сколько в следствии;и говоришь ты это для того, чтобы сделать вывод, чтов причине идеи должно быть по меньшей мере столько же формальной реальности, сколько содержится объективной реальности в самой. идее.

==432

Это резкий переход, и здесь уместно несколько задержаться. Прежде всего, это общее место — что нет ничего в следствии, чего не было бы в причине,— должно, по-видимому, скорее относиться к материи [вещи], чем к производящей причине, ибо эта последняя есть нечто внешнее и часто даже бывает иной природы, чем следствие. И хотя считается, что следствие получает реальность от производящей причины, оно, однако, не обязательно обладает той самой реальностью, которой обладает эта причина, а может иметь иную, заимствованную. Это с очевидностью обнаруживается на произведениях искусства. Ибо, хотя дом получает всю свою реальность от архитектора, эту реальность архитектор черпает не в себе, а из другого источника. То же самое происходит с Солнцем, которое различным образом изменяет материю на Земле и порождает таким образом различных животных. Более того, это же самое можно сказать и о родителях, от которых дети, правда, получают немного материи, но получают ее от них не как от производящего, а как от материального начала.

Ты приводишь в качестве возражения, что бытие следствия должно либо формально, либо в значительной степени содержаться в причине;это имеет лишь тот смысл, что следствие обладает иногда формой, подобной форме своей причины, а иногда — отличной от последней, но в то же время менее совершенной, так что в этом случае форма причины более совершенна, чем форма следствия.

Однако отсюда вовсе не следует, что причина, в значительной степени содержащая свое следствие, дает следствию что-то от своего существа, или что причина, формально содержащая свое следствие, делит с ним свою форму. Ибо, хотя кажется, что при размножении живых существ, совершающемся через семя, дело происходит именно таким образом, тем не менее, я полагаю, ты не станешь утверждать, будто отец, порождая своего сына, отделяет от себя и отдает ему часть своей разумной души. Одним словом, производящая причина содержит свое следствие лишь в том смысле, что она может наметить и создать его из определенной материи и придать ему завершенность.

==433

Далее, по поводу Твоего вывода относительно объективной реальностия приведу пример моего собственного изображения, которое можно видеть либо в зеркале, перед которым я становлюсь, либо на портрете, нарисованном живописцем. Я сам — причина моего изображения в зеркале, поскольку я посылаю в него свой образ, а живописец — причина изображения, появляющегося на картине; точно так же, когда идея, или изображение меня самого, есть в твоем или чьем-либо еще уме, можно спросить, сам ли я причина этого изображения, поскольку я посылаю свой образ в чей-то глаз, а через его посредство — в самый интеллект, или, может быть, есть какая-нибудь другая причина, которая как бы нарисовала кистью или начертала грифелем этот образ в интеллекте наблюдающего меня человека? Но по-видимому, не следует искать иной причины, помимо меня самого, ибо, хотя впоследствии интеллект может увеличивать или уменьшать, сочленять или еще каким-либо способом обрабатывать, идею меня, тем не менее я — первопричина всей той реальности, которой обладает эта идея. То, что говорится здесь обо мне, следует точно таким же образом понимать и применительно ко всяким другим внешним объектам.

Теперь, ты различаешь два вида реальности, содержащейся в идее. Что касается формальной реальности, то ею может быть только та тонкая субстанция, которая отделяется от меня в виде эманации и, будучи воспринята интеллектом, преобразовывается в идею (если только ты не полагаешь, что образ, исходящий от объекта, есть субстанциальная эманация; впрочем, думай как тебе угодно, ты всегда таким образом уменьшишь реальность [идеи]). Что же касается объективной реальности, то она не что иное, как представление меня, или то сходство, которое имеет со мной идея; или же объективная реальность — симметрия, благодаря которой части идеи расположены так, что они меня повторяют. Как бы ты это ни понимал, я не вижу в этом ничего реального, ибо это всего лишь отношение частей между собой и их соотношение со мной, т. е. это модус формальной реальности, поскольку она организована таким, а не иным образом. Однако это не столь

==434

важно; если угодно, пусть это называется объективной реальностью. Установив это, ты должен был бы, как мне кажется, сравнить формальную реальность идеи с формальной реальностью меня самого или же с моей субстанцией, а объективную реальность [этой же идеи] — с соразмерностью частей моего тела или с моими очертаниями и внешней формой; тем не менее тебе угодно сравнивать объективную реальность идеи с моей формальной реальностью. Далее, как бы ни обстояло дело с объяснением предыдущей аксиомы, очевидно, что не только во мне содержится столько же формальной реальности, сколько объективной реальности в идее меня, но что даже формальная реальность этой идеи почти ничто в сравнении с моей' формальной реальностью, т. е. с реальностью всей моей субстанции.

Вот почему следует согласиться с тобой, что в причине идеи должно быть по крайней мере столько же формальной реальности, сколько объективной реальности в этой идее,ибо все то, что содержится в какой-нибудь идее, почти ничто по сравнению с ее причиной.

Сомнение VI

О том, что умне может получить от себя ни идеи себя самого (ибо очевидно, что ум не в большей мере может понимать себя, чем глаз может себя видеть), ни идей бога, ангелов и особенно материальных тел

Продолжая свое рассуждение, ты говоришь, будто у тебя есть идея, объективная реальность которой столь велика, что она не могла содержаться в тебе ни в значительной степени, ни формально, и, следовательно, ты не мог быть причиной этой идеи. Отсюда, по-твоему, необходимо следует, что кроме тебя на свете существует еще нечто; другого аргумента достоверности существования вещей у тебя,считаешь ты,нет.Однако, как я уже сказал раньше, причина реальности идей не ты, а вещи сами по себе, которые представляют эти идеи: эти вещи посылают тебе, как зеркалу, свои изображения; правда, ты можешь иногда пользоваться этим, чтобы строить себе химеры. Но сам ли ты причина или не сам, разве это может заставить тебя сомневаться в

==435

существовании на свете чего-либо помимо тебя? Только ответь честно; ибо, как бы ни обстояло дело с идеями, я не думаю, чтобы нужно было искать аргументы для доказательства столь очевидной вещи.

Затем ты обозреваешь имеющиеся у тебя идеи, в качестве которых ты кроме идеи самого себя называешь идеи бога, телесных и неодушевленных вещей, ангелов, животных и людей; и все это для того, чтобы отсюда заключить (поскольку ты сказал, что в отношении идеи тебя самого нет никакого затруднения}, будто идеи людей, животных и ангелов могли быть составлены из твоих идей о тебе самом, о боге и о телесных предметах; что касается этих последних, то они, по-твоему, могут исходить также от тебя самого.Но здесь мне кажется весьма странным твое утверждение, будто ты имеешь идею себя самого (причем столь плодотворную, что из нее одной ты смог извлечь множество других идей), и в этом отношении не существует никакого затруднения. На самом деле, как я уже имел случай заметить по поводу предыдущего «Размышления», ты либо не имеешь никакой идеи самого себя, либо если имеешь, то в высшей степени смутную и несовершенную.

Из всего этого ты сделал вывод, будто ничто не может быть познано тобой легче и с большей достоверностью, чем ты сам; но что ты скажешь, если я докажу, что поскольку ты не имеешь и не можешь иметь идеи самого себя, то любую другую вещь ты воспринимаешь с большей легкостью и достоверностью, чем себя?

Поистине, когда я размышляю о том, как может быть, что ни зрение не видит самого себя, ни интеллект себя не понимает, мне приходит в голову мысль, что ничто не может воздействовать на само себя. Действительно, ни рука (по крайней мере кончик пальца) не ударяет самое себя, ни нога не дает себе пинка. А так как к тому же для получения понятия о какой-либо вещи необходимо, чтобы эта вещь воздействовала на познавательную способность, а именно чтобы она посылала этой познавательной способности свой образ или, иначе говоря, информировала ее, то отсюда очевидно, что сама познавательная способность, не имея возможности

==436

находиться вне самой себя, не может посылать себе самой свой образ и, следовательно, не может образовать понятие о самой себе, или, что то же самое, воспринять самое себя.

И как объяснить, что глаз, не видя самого себя в себе, тем не менее видит себя в зеркале? Это, несомненно, обусловлено тем, что между глазом и зеркалом имеется расстояние и глаз так воздействует на зеркало, посылая ему свое изображение, что зеркало затем оказывает обратное воздействие на глаз, посылая по направлению к нему его собственное изображение. Дай мне зеркало, по отношению к которому ты сам действовал бы таким же образом, и я клянусь, что, когда это зеркало отразит и пошлет тебе обратно твой собственный образ, только тогда ты сумеешь увидеть и воспринять себя, правда не непосредственно, а отраженно. Пока же ты мне этого зеркала не дашь, нет никакой надежды, чтобы ты мог познать самого себя.

Я мог бы быть здесь еще настойчивее и спросить тебя: возможно ли, чтобы ты мог иметь идею бога, которая была бы образована иным путем, чем описанный мной выше? ^мКаким образом можешь ты иметь идею ангелов, о которых ты вряд ли бы когда-либо подумал, если бы не знал о них понаслышке? Или идеи животных и всех других вещей, которые, как я почти уверен, ты никогда не имел бы, если бы эти вещи не воздействовали на твои чувства, как не имеешь ты идей тех бесчисленных вещей, которых ты никогда но видел и о которых ты никогда ничего не слышал? Однако, не останавливаясь больше на этом, я допускаю, что можно таким образом сочетать существующие в уме идеи разных вещей, чтобы из них возникали формы многих других вещей, хотя тех идей, которые ты перечисляешь, недостаточно, как мне кажется, для создания из них столь великого разнообразия идей; их недостаточно даже для создания отчетливой и определенной идеи какой-нибудь одной вещи. Я задержусь здесь лишь на вопросе об идеях телесных вещей, так как немалая трудность — понять, каким образом ты можешь вывести их из одной-единственной идеи тебя самого в то время, как ты уверяешь, что ты бестелесен и рассматриваешь

==437

себя именно как такового. Ибо если ты знаешь лишь бестелесную субстанцию, то каким образом можешь ты постичь телесную? Разве между той и другой есть какая-либо аналогия? Ты говоришь, что сходство их в том, что обе они способны существовать. Однако это сходство нельзя понять, если предварительно не постигнуты сходные между собой вещи. Ты образуешь их общее понятие, которое, однако, может быть образовано лишь на основе знания частных признаков. Конечно, если на основе понятия о бестелесной субстанции интеллект может образовать идею телесной субстанции, то не приходится сомневаться в том, что слепорожденный или человек, которого с самого момента рождения держали в полной темноте, способны образовать идею цвета и света. Из твоих рассуждений следует, что таким образом можно иметь идеи протяженности, очертаний, движения и других обычных чувственных [свойств]. Но это чересчур легкомысленное утверждение. Я удивляюсь лишь, что ты таким же образом и с равной легкостью не выводишь идеи света, цвета и т. д.

Однако долее не стоит на этом задерживаться.

Сомнение VII

О главном доказательстве существования бога, основывающемся на предшествующем построении. По аналогии с этим доказательством надо сделать вывод, что в действительности существует бесконечное число миров, потому что идея таких миров была у древних философов

Ты заключаешь: Следовательно, остается лишь идея бога, в отношении которой надо рассмотреть, есть ли в ней что-либо, что не могло исходить от меня самого. Под именем бога я понимаю некую бесконечную, независимую, всеведущую и всемогущую субстанцию, которая сотворила меня самого и все другие существующие предметы, — если верно, что они существуют. Перечисленные [совершенства} поистине таковы, что, чем внимательнее я их рассматриваю, тем менее мне представляется

==438

возможным, чтобы [идея, которую я о них имею} исходила от меня одного; следовательно, из всего того, что нами было сказано выше, необходимо заключить, что бог существует.Вот вывод, к которому ты стремился. Что касается меня, то насколько я одобряю заключение, настолько не вижу, каким образом мог ты к нему прийти. Ты говоришь, чтотвое понимание бога таково, что не могло исходить от тебя одного,из чего ты заключаешь, чтооно должно, было происходить от самого бога.Но во-первых, нет ничего достовернее того, что это понимание не могло исходить от тебя одного и ты не мог почерпнуть это понимание исключительно от себя и через себя. Оно произошло — и ты получил его — от вещей, от родителей, от учителей, от ученых, от общения с людьми, среди которых ты вращаешься. Ты возразишь: «Я чистый разум и ничего не допускаю вне себя — ни ушей, при помощи которых я мог бы слышать, ни людей, с которыми я мог бы разговаривать». Ну, что ж; однако мог ли бы ты это сказать, если бы ты в самом деле не слышал нас с помощью ушей и если бы не существовали люди, слова которых ты мог бы воспринимать? Будем говорить серьезно и чистосердечно: разве слова, которые ты произносишь о боге, у тебя не от тех людей, с которыми ты жил и общался? А раз у тебя от них слова, то не от них ли у тебя и понятия, обозначаемые этими словами и подразумеваемые под ними? Итак, пусть эти [понятия] исходят не от одного тебя, но из этого вовсе не следует, что они исходят от бога: они могут исходить из какого-то другого источника. Затем, что такого есть в указанных идеях, чего ты не мог бы извлечь из самого себя под влиянием ранее увиденных вещей? Разве ты таким образом постигаешь нечто иное, превышающее человеческое понимание? Разумеется, если бы ты постиг бога таким, каков он есть, то ты мог бы думать, что тебя наставлял сам бог; однако все те атрибуты, которые ты приписываешь богу, суть не что иное, как [сумма] некоторых совершенств, которые мы наблюдаем в людях или в других созданиях и которые человеческий ум способен постигать, сочетать и увеличивать, как это уже не раз было мной указано.

==439

Ты говоришь, что хотя идея субстанции могла возникнуть из тебя самого, так как ты сам — субстанция, однако идея бесконечной субстанции возникнуть из тебя не могла, ибо ты не бесконечен.Но у тебя и нет идеи бесконечной субстанции, разве лишь номинально, постольку, поскольку считается, что люди понимают (а на самом деле не понимают) бесконечность. Таким образом, нет необходимости в том, чтобы такого рода идея исходила от бесконечной субстанции, ибо она может быть образована, как это уже было указано, путем сочетания и увеличения. Не хочешь же ты сказать, что древние философы, увеличившие идеи, которые они имели об этом видимом пространстве, об этом единственном мире и немногих первоначалах, и образовавшие таким путем идеи бесконечной Вселенной, бесконечного числа миров и бесконечного количества первоначал, достигли этого не силой своего ума, а благодаря тому, что эти идеи пришли в их ум из бесконечной Вселенной, бесконечных миров и бесконечного количества первоначал?

Что же касается твоего утверждения, будто ты постигаешь бесконечность при помощи истинной идеи,то, если эта идея была бы истинной, она, конечно, представляла бы тебе бесконечность такой, какова она есть, и ты воспринимал бы то, что в ней есть главного, т. е. то, о чем теперь идет речь, а именно бесконечное. Однако твое мышление всегда ограниченно, и ты лишь потому называешь это бесконечным, что не способен воспринимать то, что выходит за пределы твоего восприятия: можно сказать, что ты воспринимаешь бесконечное путем отрицания конечного.

Недостаточно сказать, что ты воспринимаешь больше реальности в бесконечной субстанции, чем в конечной: для этого требовалось бы, чтобы ты воспринимал бесконечную реальность, чего ты, однако, не можешь. Более того, на самом деле ты не постигаешь больше реальности [в бесконечном, чем в конечном], так как ты лишь увеличиваешь конечную реальность и воображаешь, будто в расширенном таким образом твоим умом [понятии] содержится больше реальности, чем в том же самом [понятии], когда все сужено. Или ты думаешь,

==440

что и упомянутые выше философы на .самом деле постигали больше реальности тогда, когда они воображали себе много миров, чем тогда, когда представляли себе всего лишь один? Замечу здесь мимоходом, что причина, в силу которой наш ум тем более приходит в замешательство, чем более он увеличивает какой-нибудь образ или идею, заключается в том, что в этом случае он расстраивает обычное положение этого образа, уничтожает различие его частей и таким образом делает его настолько расплывчатым, что в конце концов он рассеивается и исчезает. Я уж не говорю о том, что ум точно так же приходит в замешательство и по противоположной причине, а именно когда он чересчур сужает идею.

Ты говоришь, будто не имеет значения то обстоятельство, что ты не постигаешь бесконечного или всего того, что в нем содержится; тебе достаточно,говоришь ты,понять лишь кое-что из того, что в нем содержится, чтобы иметь возможность утверждать, что у тебя есть истинная, в высшей степени ясная и отчетливая идея [бесконечного}.Как бы не так! У тебя нет истинной идеи бесконечного, у тебя есть лишь истинная идея конечного, раз ты не постигаешь бесконечного, а постигаешь лишь конечное. Самое большее, что ты можешь сказать, это что ты познаешь часть бесконечного; но это не значит, что ты познаешь само бесконечное. Подобно этому о человеке, который всю свою жизнь провел под землей, в пещере, можно было бы, конечно, сказать, что он знает какую-то часть мира, но ни в коем случае — что он знает весь мир; ведь он стал бы посмешищем, если бы вздумал идею такой ничтожной частицы [мира] считать истинной, подлинной идеей целого мира.Но,говоришь ты,таково именно свойство бесконечного, что оно не может быть постигнуто тобой, существом конечным.Согласен. Но истинной идее бесконечной вещи не свойственно представлять лишь крохотную частицу этой вещи (или более того, не представлять ничего), ибо эта частица не находится в каком-то соотношении с целым.Довольно и того,говоришь ты,что ты достаточно ясно воспринимаешь и постигаешь это немногое.Да, точь-в-точь как достаточно

==441

видеть кончик волоса какого-нибудь человека, для того чтобы получить его истинную идею! Великолепно было бы мое изображение, если бы живописец нарисовал лишь один мой волос или кончик одного из них! И однако же, соотношение между всем тем, что мы знаем о бесконечном, или о боге, не только гораздо, но и бесконечно меньше, чем между одним из моих волос или его кончиком и всем моим телом. Одним словом, твои аргументы в пользу существования бога доказывают то же самое, что они могли бы доказать в отношении бесконечных миров; тем более что древним философам было легче постичь бесконечность миров благодаря ясному представлению об этом единственном мире, чем тебе постичь бога, или бесконечное существо, исходя из твоей субстанции, природа которой тебе еще неизвестна.

Сомнение VIII

О вспомогательном доказательстве [бытия бога], согласно которому человек, ощущающий в себе какой-нибудь недостаток, должен вывести из этого заключение о бытии существа, бесконечно более совершенного, чем он

С другой стороны, ты выдвигаешь еще один аргумент, а именно: Каким образом мог бы я понять, что я сомневаюсь и томлюсь, т. е. что мне чего-то недостает и что я не вполне совершенен, если бы я не имел в себе идеи существа более совершенного, чем я, путем сравнения с которым я узнаю свои недостатки?

Но что удивительного в том, что ты сомневаешься в чем-нибудь, чего-то желаешь и знаешь, что тебе чего-то недостает, раз ты не все знаешь, не объемлешь собой всего и не всем обладаешь? Ты признаешь, что считаешь себя поэтому не вполне совершенным. Это, конечно, верно и может быть признано без досады. Значит, ты понимаешь, что существует нечто более совершенное, чем ты? А почему бы и нет? Правда, не все из того, чего ты желаешь, в любом отношении более совершенно, чем ты: когда ты желаешь хлеба, этот хлеб далеко не во всем более совершенен, чем ты или твое тело, он лишь более совершенен, чем пустота

==442

желудка. Почему же ты заключаешь, что существует нечто более совершенное, чем ты? Потому что ты наблюдаешь совокупность вещей, объемлющую и тебя, и хлеб, и все прочие вещи. Так что, поскольку каждая часть Вселенной обладает частицей совершенства и одни части дополняют другие, легко понять, что целое обладает большим совершенством, чем его часть, и, следовательно, раз ты лишь часть, ты должен признать существование чего-то более совершенного, чем ты. Таким образом, ты можешь иметь идею существа более совершенного, чем ты, сравнивая себя с которым ты познаешь свои недостатки. Я уж не говорю о том, что [во Вселенной] могут быть еще какие-то части, более совершенные, чем ты; ты можешь желать того, чем они обладают, и, сравнивая себя с ними, признавать свои недостатки. Ибо ты мог знать человека, который был более силен, здоров, красив, учен, более умерен и, следовательно, более совершенен, чем ты, и тебе нетрудно было образовать его идею, а затем путем сравнения с ним понять, что ты не так здоров, не так силен — одним словом, не так совершенен, как он.

Несколько ниже ты делаешь себе следующее возражение: Однако, может быть, я—нечто большее, чем я о себе думаю, и все те совершенства, которые я приписываю богу, имеются некоторым образом потенциально и у меня, но они не стали еще актуальными¹⁵,хотя это и может случиться, если мое знание станет увеличиваться до бесконечности.Но на это ты сам отвечаешь:Хотя и верно, что знание мое постепенно увеличивается и многое содержится во мне потенциально, причем не стало еще актуальным, однако здесь ничего не имеет отношения к идее бога, в которой ничто не содержится лишь потенциально; да и одно то, что мое знание постепенно увеличивается, есть важнейшее доказательство его несовершенства.Верно, правда, что то, что ты воспринимаешь, рассматривая какую-нибудь идею, содержится в этой идее актуально, но из этого вовсе не следует, что все это должно актуально содержаться в той самой вещи, которой соответствует идея. Например, архитектор представляет себе идею дома, которая актуально, при ее осуществлении, будет состоять

==443

из стен, перекрытий, крыши, окон и других частей; и тем не менее, пока ни дом, ни какие-либо его части актуально не существуют, они существуют лишь потенциально. Точно так же и та идея [бесконечных миров], которая была у философов, актуально содержит бесконечные миры; но не станешь же ты на этом основании утверждать, что эти бесконечные миры актуально существуют? Вот почему безразлично, заложено ли в тебе что-либо потенциально или нет, и достаточно того, что твоя идея или твое знание могут постепенно расти и увеличиваться; однако отсюда вовсе не следует заключать, что все представляемое этой идеей или познаваемое благодаря ей существует актуально.

Твое замечание, что знание твое никогда не станет бесконечным,следует принять безоговорочно, но ты должен также признать, что у тебя никогда не будет истинной и подлинной идеи бога, в отношении которого у тебя всегда будет оставаться необходимость знать значительно (и даже бесконечно) больше, чем ты знаешь о человеке, у которого ты заметил лишь кончик волоса. Ибо хоть ты и не видел бы этого человека целиком, однако ты видел других людей, благодаря сравнению с которыми ты можешь высказать о нем какую-то догадку; но нам не дано и никогда не будет дано познать что-либо подобное богу и его необъятности. Ты говоришь, чтосчитаешь бога актуально бесконечным, так что к его совершенству нельзя ничего прибавить.Однако ты судишь о том, чего ты не знаешь, и судишь лишь на основании презумпции, подобно древним философам, которые полагали, что существуют бесконечные миры, бесконечное число первоначал и бесконечная Вселенная, к необъятности которой ничего нельзя прибавить. Что касается твоего последующего заявления, а именнобудто объективное бытие идеи не зависит от потенциального бытия, но лишь от актуального,то подумай, может ли это быть верным, если верно то, что мы только что сказали относительно идеи архитектора или древних философов, особенно если вспомнить, что такого рода идеи составляются из других, полученных нашим интеллектом раньше благодаря воздействию актуально существующих причин.

==444

Сомнение IX

6 другом вспомогательном доказательстве, согласно которому ничто не могло бы совершаться или существовать, если бы не существовало бесконечного существа, а также о том, независимы ли друг от друга частицы времени

После этого ты спрашиваешь, мог ли бы ты сам, имеющий идею существа более совершенного, чем ты, существовать, если бы такого существа не было?И отвечаешь:От кого я имел бы в этом случае свое бытие? От себя самого? От своих родителей? Или от каких-либо других [существ], менее совершенных, чем бог? После этого ты доказываешь, чтоты не есть причина своего бытия.Но в этом нет необходимости. Чтобы обосновать свое утверждение, ты говоришь:Иначе непонятно, почему я не всегда существовал?Но и это обоснование излишне, разве только оно понадобилось тебе для одновременного вывода, что причина твоего бытия есть не только его производящая причина, но и причина, его сохраняющая. А именно,из того, что время твоей жизни состоит из многих моментов, между которыми не существует никакой взаимной зависимости, ты заключаешь, чтонеобходимо, чтобы ты был сотворен заново в каждый из этих моментов.

Но посмотрим, как это следует понимать. Ибо верно, конечно, что существуют некоторые следствия, для сохранения бытия которых и предотвращения их исчезновения в любой момент требуется присутствие и непрерывное воздействие той причины, которая положила им начало; Такого рода следствие — свет Солнца (хотя на самом деле эти следствия иные, [чем прежние], они скорее эквивалентны [прежним]. Это можно наблюдать на примере текущей речной воды). Мы наблюдаем, однако, и другого рода следствия, которые продолжают существовать не только тогда, когда производящая их причина перестала действовать, но даже и тогда, когда эта причина уничтожена и полностью сведена на нет. К этому роду следствий относятся все порождения и все, что есть дело человеческих рук. Перечислять здесь все это ни к чему, достаточно сказать, что ты сам — одно из таких следствий, какова бы ни была причина

==445

твоего бытия. то,говоришь ты,отдельные момент твоего бытия не зависят один от другого.Здесь можно возразить следующее: нельзя себе представить ничего имеющего части, менее отделимые одна от другой, [чем части времени], ничего обладающего более крепкой связью и последовательностью, большей неотчуждаемостью последующих частей от предшествующих, более неразрывной их связью и большей зависимостью между ними. Однако, не настаивая на атом, я бы хотел спросить: какое отношение имеет к твоему созданию или воспроизведению эта зависимость или независимость частей времени, которые представляют собой нечто внешнее, непрерывное и не обладающее никакой активностью? Нет сомнения, что не большее, чем течение и перемещение частиц речной воды к созданию и сохранению утеса, омываемого рекой.Но,говоришь ты,из того, что ты существовал раньше, вовсе не следует, что ты должен существовать и теперь.Охотно признаю это, но не потому, что требуется причина, которая непрестанно сотворяла бы тебя вновь, а потому, что не исключена возможность присутствия какой-либо причины, которая может тебя погубить, или же ты можешь оказаться настолько слабосилен, что просто умрешь.

Ты говоришь, будто свидетельство естественного разума делает для нас очевидным, что создание и сохранение различаются между собой лишь в нашем разуме. Но это вряд ли очевидно в отношении иных [явлений], кроме света и ему подобных. Ты добавляешь, чтоне имеешь в себе силы, благодаря которой ты мог бы сколько-нибудь продлить свое существование, так как, несмотря на то что ты — мыслящая вещь, ты этой силы в себе не сознаешь.Но нет, в тебе есть некоторая сила, которая дает тебе основание рассчитывать, что ты будешь продолжать существовать, однако [продолжение твоего существования] не обязательно и не безусловно; ведь какова бы ни была эта твоя сила или твоя природная конституция, ее не хватает на то, чтобы устранить всевозможные разрушительные причины, как внутренние, так и внешние. Ты не перестанешь существовать, потому что обладаешь силой, но не такой, которая

==446

может тебя воспроизводить, а такой, которая способна сохранять тебя, если только не вмешается какая-нибудь разрушительная (причина.

Твое заключение, что ты зависишь от какого-то отличного от тебя существа¹⁶, вполне правильно, но не в том смысле, что это существо всякий раз создает тебя заново, а в том смысле, что ты когда-то был им создан. Далее ты говоришь, чтоэто существо — не родители и не какие-либо другие причины.Но почему же не могут быть такими существами твои родители, которые, как это совершенно ясно, произвели тебя вместе с твоим телом, не говоря уж о Солнце и многих других причинах, содействовавших твоему рождению?Но я,говоришь ты,вещь мыслящая и ношу в себе идею бога. Но разве твои родители или умы твоих родителей не были также мыслящими вещами и разве не имели они идеи бога? Разве не следовало бы в данном случае применить приведенное выше положение, согласно которомув причине должно содержаться по крайней мере все то, что есть в следствии? Если,говоришь ты, естьдругая причина помимо бога, то позволительно спросить: сама ли она в свою очередь причина своего существования, или существует причина этой причины? Ибо если она сама — своя причина, то она — бог, если же в свою очередь, есть иная причина [ее бытия], то можно снова задать тот же вопрос и задавать его до тех пор, пока мы не дойдем до причины, которая существует сама по себе и в силу этого есть бог; ведь в данном случае восхождение до бесконечности невозможно.Но если [причиной твоего бытия] были твои родители, то эта причина могла возникнуть не из себя самой, а от другой причины, а эта в свою очередь — еще от другой и так до бесконечности, и ты никогда не сможешь доказать, что такое восхождение до бесконечности — нелепость, если ты одновременно не докажешь, что мир имел свое начало и, таким образом, некогда существовал первый родитель, у которого не было родителя.

Конечно, Поступательное движение к бесконечности бессмысленно лишь в отношении причин, которые так связаны друг с другом и подчинены одна другой, что последующая причина не может действовать без воздействия

==447

на нее предыдущей; примером может служить движение какого-либо предмета под воздействием камня, толкаемого палкой, которая в свою очередь приводится в движение моей рукой, или когда какую-либо тяжесть поднимает последнее звено цепи, которое влечется вышележащим, а то в свою очередь тянет за собой другое. В указанных случаях необходимо восхождение к чему-то одному, сообщающему движение всему остальному. Но относительно причин, организованных таким образом, что по уничтожении первой из них та, которая от нее зависит, не перестает существовать и может действовать, как кажется, вовсе не будет нелепостью подобное предположение. Вот почему, когда ты говоришь, будто вполне очевидно, что в данном случае не может быть восхождения до бесконечности,тебе следует спросить себя, так ли очевидно это было Аристотелю, который был совершенно убежден, что первого отца не существовало.

Продолжая свое рассуждение, ты говоришь, что невозможно также, чтобы твоему созданию содействовали многие частичные причины и чтобы от них ты получил идеи различных совершенств, приписываемых богу; ведь все эти совершенства могут быть лишь у одного и единственно бога, и именно его единство, или простота, есть основное его совершенство.Однако существуют ли одна или многие причины твоего бытия, это еще не значит, что они непременно должны были запечатлеть в тебе идеи своих совершенств, с тем чтобы ты мог их объединить. Между тем ты даешь повод спросить у тебя: если и не могло существовать многих причин твоего бытия, то почему не могли существовать на свете многие вещи, совершенство каждой из которых вызывало бы восхищение, так что можно было бы назвать счастливой ту вещь, в которой бы все эти совершенства сочетались? Ты ведь знаешь, как поэты описывают нам Пандору¹⁷. Почему же, восхищаясь в различных людях различными достоинствами: в одном — выдающимися знаниями, в другом — мудростью, в третьем — справедливостью, еще в других — верностью, могуществом, здоровьем, красотой, блаженным состоянием духа, долголетием и т. д., ты не мог бы сочетать все эти совершенства

==448

воедино и считать достойным уважения того, кто обладал бы всеми ими в совокупности? Почему ты не мог бы затем увеличивать все эти совершенства в различной степени, чтобы данное существо было еще более достойно уважения, так как от [всех его совершенств] — знания, могущества, долголетия и т. п. — ничего нельзя было бы отнять и к ним ничего нельзя было бы прибавить, настолько существо это было бы всеведущим, всемогущим, вечным и т. д.? И почему бы тебе, который видит, что в человеческой природе не могут соединиться все эти совершенства, не подумать, что природа, которой они были бы присущи, обладала бы состоянием блаженства? Разве не стоит труда исследовать этот вопрос с целью узнать, такова ли эта природа или нет? Почему не дать убедить себя известным аргументам и не считать существование такой природы скорее возможным, чем наоборот? И почему, наконец, ты не мог бы постепенно отнять у этой природы телесность, ограниченность и т. д., в понятии которых содержится некоторое несовершенство? Представляется несомненным, что многие шли именно этим путем, хотя вследствие того, что существует много различных способов рассуждения, одни оставили божеству телесный образ, другие — человеческие члены, третьи считали его не единым, а многоликим; высказывалось и много других подобных же избитых мнений.

Что касается того, что ты говоришь о совокупном совершенстве,то можно, не впадая в противоречие, мыслить все совершенства, которые ты приписываешь богу, внутренне между собой связанными и нераздельными; но идея этих совершенств, которая у тебя есть, не была внушена тебе самим богом, но была воспринята тобой от совершенных вещей, а затем увеличена, как уже было сказано раньше.

Именно таким образом представляют себе не только Пандору — как богиню, украшенную всеми дарами и совершенствами, — но и совершенную республику, совершенного оратора и т. д.

Наконец, из того, что ты существуешь и обладаешь идеей совершеннейшего существа, ты заключаешь, что с полной очевидностью доказано существование бога.

==449

Однако, хотя сам вывод, что бог существует,верен, я тем не менее не вижу, чтобы ты это с очевидностью доказал.

Сомнение Х