11. Ортодоксальная вера учит нас, что виды евхаристии не одинаковы

Ты возразишь: а что, если наша святая вера заставила бы утверждать это? Конечно, если бы заставила, я бы тотчас и от всего сердца стал защищать эту точку зрения, и не потому, что я с помощью моей естественной способности суждения вижу здесь хоть тень количества, а потому, что я решил для себя принимать все, что диктует ортодоксальная вера, не колеблясь ни в чем, пусть это и могло бы показаться смешным или невероятным. Однако, если святая вора этого не определила, почему ты требуешь, чтобы я надел на себя ярмо, которое лучше было бы стряхнуть? Почему ты хочешь, чтобы я напрасно и без какой-либо необходимости для веры распял на кресте свой ум, который достаточно принуждать и там, где это вызвано требованиями веры? Ты говоришь, что мы должны верить, будто тело Христа представлено в элементах евхаристии, во всем том объеме, какой оно имеет на небе, так что если на небе он имел высоту, например, пять футов, то он должен иметь такую же высоту и в маленьком кусочке просфоры. Скажи, пожалуйста, как ты это докажешь? Можешь ли ты назвать собор, декрет пли вообще какое-нибудь постановление церкви, которым ты убедил бы меня, что я обязан в это верить? Некоторые соборы утверждают, что истинное тело и кровь Христа поистине содержатся в виде хлеба

==268

и вина в таинстве алтаря, причем силой божественного могущества хлеб перевоплощается в тело, а вино в кровь; и еще более ясно об этом говорит анафематому, кто отрицает, что в святейшем таинстве евхаристии содержится поистине, реально и субстанциально тело и кровь, а также душа и божественность господа нашего Иисуса Христа (что принял при Иннокентии Ш Лютеранский собор^1%относительно католической веры, канон I, и Тридентский собор на своем третьем заседании, канон I). Поэтому и я подписываюсь под этими постановлениями и соглашаюсь с ними. Следовательно, я признаю, что в этом таинстве содержится истинная, действительная субстанция тела Господня, так как, согласно соборам, следует верить, что оно содержится там в перевоплощенном виде и субстанциально, но почему я должен верить, что там содержится также и истинное количество тела, раз Собор ничего не говорит о том, что оно там содержится количественно?

По-видимому, мы скорее обязаны верить, что здесь нет никакого количества тела Христа, чем что оно заключается в одном атоме и что соответственно оно здесь находится незримо, и неделимо и все это — вещи чисто духовные и обладающие минимальным количеством; мы должны верить, что трудность и глубина этого таинства заключаются более всего в том, что мы удивляемся, каким образом субстанция такого большого тела может лишиться протяженности и перестать занимать чувственно воспринимаемое место. Ты скажешь, что когда соборы говорят, что тело здесь присутствует субстанциально, здесь непременно следует подразумевать также и то, что оно присутствует количественно, так как телесная субстанция влечет за собой ввиду их совмещенности и количество. Однако же если ты говоришь о естественной взаимосвязи и совмещенности, то разве не следует в силу той же необходимости подразумевать здесь и внешнюю протяженность, и то, что тело занимает место, и т. д.? Но так как необходимо признать, что под влиянием сверхъестественной силы здесь исчезает нечто, что должно было бы присутствовать по естественной взаимосвязи вещей, то можно ли считать, что количество,

==269

больше, чем какое угодно другое свойство, должно в силу [естественной] совмещенности сохраняться и тогда, когда субстанция тела не имеет протяженности? Безусловно, гораздо меньше трудностей для интеллекта представляет то, что в этом таинстве субстанция, имеющая большое тело, уменьшается до атома, который, будучи лишен количества, не имеет и протяженности, чем то, что эта субстанция, сохранив свое количество, помещается в неделимом.

Ты, конечно, возразишь мне, что не следует отрицать за божьим могуществом власть сохранять количество без внешней протяженности, однако здесь стоит вопрос не о том, возможно это или невозможно сделать, но о том, что происходит на самом деле. Поскольку, согласно свидетельству многих ученых, возможно утверждать, что по воле бога может быть сохранена субстанция без количества, то почему мы не могли бы принять это? Но ты скажешь, что тело господа Христа не представлено в евхаристии без головы, рук и других его частей. Можно ли тогда эти части воспринимать без всякой протяженности и, следовательно, без количества? Как же можно защищать точку зрения, что вследствие этого не создается нечто совершенно однородное и абсолютно лишенное всякого разделения органов и расположения частей? Как можно было бы тогда представить себе фигуру, цвет и прочие подобные акциденции, которые сопутствуют количеству? И как, наконец, можно было бы при этом вообще представить себе что-нибудь другое, как не существо противоестественное и нелепое? Но зачем нам выдвигать эти возражения каждое в отдельности, если, по общему мнению, все это сводится к совмещенности всех частей столь славного тела на таком небольшом пространстве, делающем невозможным всякую ощутимую протяженность, различение, взаимозависимость, расположение? Я уж не останавливаюсь на том, что мне можно ответить, в соответствии с мнением многих, будто бы могут оставаться сущностные части, будто эти части могут без помощи количества соответствовать субстанции и будто этого может быть достаточно, чтобы решить все эти трудности. Я не останавливаюсь

==270

также на том, что можно было бы добавить, что на самом деле в обряде евхаристии все части находятся в соответствии с субстанцией, и в то же время не имеют протяженности, различения и т. д., так как всем этим они обладают на небе, и на небе и здесь они по количеству и прочим подобным признакам не одинаковы.

Однако по той причине, что таинство это, как бы ни понимать его, превышает возможности человеческого ума, надо все, что в нем есть удивительного и что невозможно себе представить, отнести за счет всемогущества и воли божьей. В самом деле, можно ли было бы назвать это таинство удивительным, если бы мы могли исследовать, на чем оно основано? Ты полагаешь, что с помощью здравого смысла можно лучше понять, каким образом здесь не происходит никакого смешения частей, несмотря на то, что одни и те же части все находятся в каждой из частей просфоры, так что в кончике ее находятся одновременно и голова, и нога. Я же не вижу возможности понять это ни тем, ни другим, ни каким-либо третьим путем, поэтому я и считаю, что следует только благоговеть перед непостижимым величием бога и могуществом творца великих дел, которые я не в состоянии постичь и исследовать. В таинстве евхаристии есть тело и кровь господа нашего Христа, и этого для меня достаточно. А каким образом оно там присутствует, в сидячем или стоячем положении, что оно делает там,— признаюсь, я этого не знаю и из благоговения перед верой не хочу дальше допытываться. Я знаю только, что здесь есть тело Христа и что оно здесь находится так, как это ему угодно. Разве я могу не соглашаться с тем, что бог, при его всемогуществе, может там пребывать бесчисленными способами, мне не ведомыми? Но об этом, если на то будет воля божья, мы подробнее поговорим в другом месте.