О том, что идея бога запечатлена в уме как поставленный мастером знак, подобие которого сохраняет ум

Мне остается лишь,говоришь ты,рассмотреть, каким образом я получил эту идею от бога, ибояпочерпнул ее не с помощью чувств; она также не выдумана мной (ибо не в моей власти отнять от нее или прибавить к ней что-либо), и потому остается лишь считать, что она у меня врожденная, точно так же как мне врождена идея меня самого.Но я уже не раз указывал, что ты мог частью получить ее при помощи чувств, частью же выдумать ее сам. По поводу того, что ты говоришь, будто не можешь к ней ничего прибавить и ничего от нее отнять, вспомни, что вначале она была у тебя совсем не столь совершенна; подумай и о том, что могут существовать люди, или ангелы, или другие, более сведущие, чем ты, существа, от которых ты можешь узнать о сущности бога то, чего ты раньше не знал; подумай по крайней мере о том, что бог тебя так наставляет и так блестяще совершенствует, будь то в этой жизни или в другой, что можно считать ничем все то, что ты знал о нем раньше. И наконец, поразмысли вот над чем: до познания совершенств бога мы можем подняться путем наблюдения совершенств его творений, и, подобно тому как нельзя моментально познать все совершенства этих творений, а с каждым днем в них могут открываться все новые, точно так же совершенную идею бога мы можем получить не сразу, а лишь путем постепенного и каждодневного ее совершенствования.

Ты продолжаешь: Конечно, не удивительно, что бог, создавая меня, запечатлел во мне эту идею как знак, поставленный мастером на его произведении. И нет нужды, чтобы этот знак был чем-то отличным от самого произведения. Наоборот, именно то, что бог меня сотворил, делает весьма вероятным, что он создал меня

==450

до известной степени по своему образу и подобию и что я сознаю это сходство, в котором заключается идея бога, при помощи той же способности, посредством которой я воспринимаю самого себя. Это значит, что, постигая самого себя, я не только сознаю себя вещью несовершенной, зависящей от другого существа и беспрестанно стремящейся к чему-то большему и лучшему, но сознаю одновременно, что тот, от кого я завишу, обладает всеми этими великими качествами, причем обладает не как-то неопределенно и потенциально, а на самом деле бесконечно, и, таким образом, он — бог.Все это великолепно выражено, и я не говорю, будто это неверно. Тем не менее я хотел бы спросить тебя: как можно это доказать? Я не буду задерживаться на изложенном выше, скажи только: если идея бога заложена в тебе как знак мастера, поставленный на его произведении, то каков образ этого отпечатка, какова его форма и как ты его отличишь? Если же этот знак не есть нечто отличное от произведения или от самой вещи, то, значит, ты и есть идея тебя самого? Значит, ты не что иное, как способ мышления? Ты сам — и запечатленный знак, и субъект, на котором он запечатлен? ¹⁸

Вероятно,говоришь ты, ясоздан по образу и подобию бога.Конечно, это вероятно, согласно вероучению, но можно ли понять это с помощью естественного разума, не сделав бога антропоморфным? И в чем может состоять указанное сходство? Можешь ли ты, будучи пеплом и прахом, считать себя подобным этой природе, вечной, бестелесной, огромной, совершеннейшей, славнейшей и, что самое главное, абсолютно невидимой и непостижимой? Разве ты видел ее лицом к лицу, чтобы, сравнивая себя с ней, утверждать, будто ты ей подобен?Это вероятно,говоришь ты,на том основании, что она меня создала.Наоборот, именно поэтому это невероятно. Произведение никогда не бывает подобным мастеру, если последний не передал ему, порождая его, своей природы. Но ты не так порожден богом, ибо ты не представляешь собой его потомство и не причастен к его природе. Ты лишь сотворен им, т. е. создан согласно его идее. Поэтому у тебя не больше

==451

сходства С,ним, чем у дома — с Каменщиком; и это лишь при том предположении, что ты сотворен богом,— предположении, еще не доказанном.Я сознаю, говоришь ты,это подобие, когда сознаю себя существом несовершенным и зависимым, непрестанно стремящимся к чему-то большему и лучшему.Но это скорее доказательство несходства, так как бог, напротив, весьма совершенен, независим и вполне довлеет себе самой будучи бесконечно великим и бесконечно благим. Я уж не говорю о том, что, когда ты сознаешь себя зависимым, ты не сразу сознаешь, что зависишь не от своих родителей, а от какого-то иного существа. Если же ты это сознаешь, то у тебя нет основания считать себя подобным этому существу, не говоря уж о том, что странно, почему остальные люди или их умы не сознают того же, что ты; особенно это странно потому, что у них также может быть основание считать, что бог запечатлел в них идею себя самого, как он запечатлел ее в тебе. Конечно, и одного этого обстоятельства более чем достаточно, чтобы доказать, что в тебе вовсе не запечатлена богом его идея, ибо если бы это было так, то та же самая идея равным образом была бы запечатлена в умах всех людей без исключения и все люди постигали бы бога в одной и той же форме и в одном и том же образе; кроме того, все приписывали бы ему одно и то же и испытывали бы к нему одни и те же чувства. Однако широко известно противное. Но я и так слишком долго задержался на этом вопросе.