3. То же самое можно доказать на примере самого человека...

Однако, даже если мы согласимся, что прочие живые существа не должны участвовать в восприятии и оценке вещей и судьями должны быть избраны только люди, то разве, по-твоему, этим разрешится затруднение? Среди самих людей существуют такие разногласия в восприятии и оценке вещей, что это лишь усугубляет неопределенность. Не стану говорить о том, что коренная причина тут заключается, видимо, просто в различии строения их организмов. Ведь в этом главная причина того, что перед органами чувств [различных людей] возникают различные образы одних и тех же вещей — тут имеет место то же, о чем мы только что говорили, касаясь животных. По той же самой причине и ум, не проникая глубже видимостей, по-разному судит о вещах и поддается той видимости, которая возникает на основе чувств. Натурфилософы, бесспорно, правы, когда говорят, что самочувствие тела подчинено душе и само тело есть некое подобие души. Я уже не говорю о вещах, не требующих доказательств — о том, что люди устроены по-разному. Это бывает результатом различного происхождения, питания, обучения, возраста, привычек, расположения звезд и тому подобных вещей либо несходства темпераментов—бывают сангвиники и меланхолики, бывают холерики и флегматики и сообразно этому одни подвижны, другие медлительны, одни сдержанны, другие распущенны

==350

иди характеризуются еще как-нибудь с точки зрения темперамента. Либо это сказывается в различии внешнего облика: одни люди бывают высокого роста, другие низкого, одни светлые, другие темные, одни тощие, другие тучные, одни с голубыми глазами, другие — с разными и т. д.; наконец, это проявляется в удивительных следствиях, которые принято связывать с удивительным разнообразием темпераментов. Почему, в самом деле, Демофон, министр Александра, мерз на солнце и грелся в тени? Почему аргивянин Андрон мог обежать Ливийскую пустыню без глотка воды и не страдать от жажды? Почему известная аттическая старуха глотала по тридцать глотков цикуты? Почему халдейца Руфина не тошнило от чемерицы и он не заболевал после нее, а ел ее, как обычную пищу? Почему люди, живущие против Мерой и вдоль реки Гидаспа, едят скорпионов и змей без вреда для себя? Почему те, кого зовут псиллами, не страдают от укусов змей? Почему император Тиберий хорошо видел в темноте? Нам известно, что тем же свойством, каким, по словам Светония, обладал Тиберий, обладала и одна высокопоставленная дама. Почему Клеон Даулийский никогда не спал, как не спал и мой друг Клод Вика, себузианец ^22в,оставивший мне в наследство свои математические книги и при жизни много рассуждавший о снах, а также с большим успехом преподававший философию и теологию в нашей провинции? Не" потому ли мы признаем возможность этих и тому подобных вещей, что тело и органы устроены у этих людей иначе, чем у прочих? И, следовательно, разве отсюда не вытекает, что у разных людей создается разное впечатление от одних и тех же предметов, и суждение а них бывает разное? Допустим, что не безразличны корень и причина такого разнообразия; но нам достаточно и того, что проистекающие отсюда результаты полностью подтверждают сам этот факт.

Однако не думай, что я поведу тебя отсюда в школы философов, которые, как всем известно, судят совершенно по-разному об одних и тех же предметах. Лучше я поведу тебя в обычное житейское общество, чтобы попятное стало, в чем проявляется этот факт.

==351

В одном городе и в одной семье живут люди, но одни из них получают от вина наслаждение, другие его не выносят; одним приятны мед и сахар, а для других их вкус невыносим; одни любят мясо и рыбу, другие не могут их даже попробовать; одни находят, что масло и сыр вкусны, другим противно даже вспомнить о них; одни наслаждаются запахом роз и лилий, другие его не выносят; одни любят резкие звуки, другие от них содрогаются; одних и тех же женщин одни находят пленительно красивыми, другие — безобразными; и встречаются тысячи таких случаев, когда люди весьма различно ощущают одни и те же предметы и по-разному судят о них,— так можно ли утверждать при этом, что перед ними возникают одинаковые видимости одних и тех же предметов? Неужели ты думаешь, что вино одинаково на вкус и для пьяницы, и для трезвенника? Что мясо в равной степени приятно и для грубого обжоры и для такого человека, как один мой ученик, которого всю жизнь употребление мяса приводило в величайший ужас? Если бы все вещи действовали на всех одинаково, то разве не стали бы тогда все стремиться в равной мере к одному и тому же и в равной мере избегать одного и того же? Если и я, и другой человек воспринимали бы вещи одинаково, то отчего возможны такие случаи, когда я, например, нахожу запах роз самым приятным, а другой не находит его таким? Если для него лапах роз то же, что для меня зловоние трупа, то чем ты убедишь меня, что он воспринимает тот же запах роз, что и я? Есть рассказ о том, как некая спартанка пришла к супруге Дейотара Веронике^²⁷и как обе женщины при этом свидании отвернулись друг от друга, ибо одна не могла вынести запаха благовоний, другая — запаха коровьего масла. Разве это не означает, что у них возникли разные впечатления от благовоний и коровьего масла? Ничего, следовательно, нет удивительного в том, что вкусы людей столь различны и что, как говорит Пиндар, один радуется тем почестям, которые приносит ему быстрый скакун, другой средь чертогов праздно живет, иного увлекает любовь к кораблям мореходным . И Гораций, подражая ему, говорит:

==352

Многих лагерь влечет, звуки сигнальные Труб и с ними рожков, — войны, что каждая Мать клянет. Зверолов медлит на холоде В поле, нежность забыв милой жены своей²²⁹.

Причина остается та же: если бы предметы всеми воспринимались одинаково, то бессмысленно было бы стремиться не к одному и тому же. Одни люди явно избегают человеческого общества и селятся в пустынях, другие же не способны находиться вдали от людей. Неужели, по-твоему, эти последние найдут в одиночестве ту же прелесть, что и первые? И неужели первые найдут в людском обществе то, что удерживает в нем последних?

Диоген предпочитает есть овощи, чем лестью добиваться расположения царя; Аристипп²³⁰предпочитает извлекать пользу от царей, чем опускаться до вкушения овощей. Разве почитание царя и грубая жизнь могут и для того и для другого выглядеть одинаково? Я знаю двух людей, связанных родственными узами: один из них любит охоту и не любит музыки, второй любит музыку и не любит охоту. Разве для первого Аполлон столь же прекрасен, как и для второго, а Диана разве для второго столь же пленительна, как и для первого? Обрати внимание на то, как один человек держится за свое богатство и ни во что ставит благородство, а другой в погоне за доброй славой расточает богатство. Станешь ли ты утверждать, что последний смотрит на деньги так же, как первый, а тот столь же ценит деньги, как и этот?