9. Книги «о небесных явлениях»...

Что касается книг «О небесных явлениях», то в третьей главе первой книги ошибочно как утверждение, что пары не уплотняются в облака поблизости от Земли, так и то, что они уплотняются наверху, там, где прекращается преломление (или, вернее, отражение) солнечных лучей, обусловленное Землей. Ибо исходящее от Земли отражение солнечных лучей доходит до самой Луны (п даже гораздо выше, как это будет указано, когда речь пойдет о вторичном свете Луны). В четвертой главе, очевидно, неверно предположение, что падучие звезды и даже молнии падают вниз вследствие тяжести. Ведь и движение падающих звезд обусловлено расположением материи, и стремительно выталкиваемая молния вырывается там, где есть выход. Точно так же неверно и то, что молнии зажигаются вследствие стягивания неба, которое со всех сторон тянет за собой и расположенный вокруг огонь, и воздух, непосредственно окружающий этот огонь. Ошибочность этого утверждения станет яснее из того, что будет сказано в другом месте. А сколько ложных выводов Аристотель делает в шестой и седьмой главах из ложного мнения, будто кометы возникают из земных испарений и носятся недалеко от Земли,— это тоже будет показано в другом месте. Как заблуждается он в восьмой главе, полагая, что Млечный путь есть испарение Земли и как бы некий вид кометы! Но теперь уже почти все

==159

аристотелики, как было указано выше, отвергают это мнение. И даже сам Аверроэс, прижатый к стене, с одной стороны, истиной, а с другой — авторитетом Аристотеля, которого он считает неспособным ошибаться, просит, между прочим, объяснить ему смысл этого места. А разве не ошибка утверждение Аристотеля в двенадцатой главе, будто град п снег не рождаются в высоких местах? Или, может быть, вершины Кавказа, Атласа, Пиренеев, Альп недостаточно высоки? Разве не достаточно вспомнить только основы географии и астрономии, чтобы уличить его в ошибочности и того, что он утверждает в тринадцатой главе,— будто Кавказ освещается Солнцем очень поздно и рано — всегда, кроме одной трети ночи? Какое невежество по части географии Аристотель обнаруживает, утверждая, будто Истр, пли Дунай, берет своп истоки в Пиренеях! Скажи сам, стоит ли это опровергать? В первой главе второй книги он проявляет незнание географии и в утверждении, будто Земля к северу повышается,— ошибка, па которую мы уже указали выше. А что касается его утверждения во второй главе, что люди, считавшие, будто реки вытекают из моря, ошибались, то ошибочность этого утверждения видна хотя бы из Священного писания. Я уж не говорю о том, насколько правдоподобно может быть заявление Аристотеля о том, будто знаменитые источники (например, Воклюз¹⁵⁶) рождаются из одного лишь воздуха, который содержится внутри [ущелья]. Опыт доказывает ошибочность утверждения Аристотеля в пятой главе, будто лишь две зоны Земли обитаемы. В шестой главе он тоже ошибается, указывая, что с севера дует больше ветров, чем с юга, и что поэтому северо-северо-западный и северо-северо-восточный ветры не имеют противоположных им ветров. В пятой и мимоходом во второй главе третьей книги Аристотель решительно утверждает и даже воображает, что доказывает, будто радуга не может быть больше полукруга. Однако же граф Пико де ла Мирандола видел большую радугу, да и мы сами видели радугу, которая была больше полукруга, за три дня до октябрьских календ 1619 года в Эксе. Солнце вот-вот должно было зайти и опускалось за небосклон.

==160

И вот, когда нижняя часть радуги почти занимала восточные тропики, ее верхняя дуга достигала почти нашего зенита. Кроме того, по свидетельству Альберта, не только ошибочно, но даже смешно утверждение Аристотеля, будто лунная радуга может появляться только через большие промежутки времени, а именно раз в пятьдесят лет и к тому же еще лишь в определенный день месяца — в день полнолуния. В девятой главе четвертой книги Аристотель, очевидно, ошибочно утверждает, будто бронза не окрашивается. Она так хорошо окрашивается кадмием, что даже имитирует золото, 10. Книги «О душе»...

Книги «О душе» также содержат очень много ошибок. Ведь в третьей главе первой книги Аристотель выдвигает ошибочную предпосылку, будто душе не свойственно никакое движение. И из этого он выводит столь же ложное, сколь и в высшей степени нечестивое следствие, будто воскресение мертвых невозможно.Неправильно также н то, что небо движется по кругу с запада, особенно если оно наделено душой, как Аристотель указывает в сорок девятом тексте. А в конце второй главы второй книги разве Аристотель прав, одобряя мнение тех, кто считает, что душа —это ни тело, ни что-либо бестелесное?И так как здесь говорится о душе вообще, то разве не следует отсюда, что человеческая душа без тела есть ничто? Более того, разве не кажется ошибкой (во всяком случае, в соответствии с принципами самого Аристотеля) и то его мнение, будто душа есть троякая причина по отношению к своему телу: производящая, формальная и конечная? Ибо пусть она будет формальной и конечной причиной (если только это можно назвать причинами), но каким образом она может быть производящей, если она вводится в законченное тело с готовыми органами? В пятой главе нам представляется ошибочным мнение Аристотеля, будточувствоватьзначит только страдать. Во всяком случаевидетьобозначает скорее действие, и этот глагол представляет собой

==161

самый точный ответ на вопрос «что ты делаешь?», а не на вопрос «что ты испытываешь?». Но что я говорю? Ведь Аристотель сам в другом месте, а именно в третьей главе третьей книги этого трактата, называет зрение актом. Далее, в пятой главе этой же книги Аристотель указывает, что между чувством и воспринимаемым [объектом] имеется сходство. Пусть он мне это объяснит или объясни ты, и ты будешь для меня самим великим Аполлоном. В шестой главе Аристотель защищает тот взгляд, что чувство не ошибается только в отношении собственно чувственного. Но что это неверно, мы покажем, когда речь будет идти о пирронистах. Явная ошибка в седьмой главе — утверждение, будто наличие светлого в прозрачной среде есть свет, ибо наличие есть чистое отношение, свет же — это абсолютное качество. Точно так же скорое предположительно, чем в какой-то степени доказано, положено Аристотеля, будто должна изменяться среда, а уж как следствие этого — средоточие чувства; в связи с этим несправедливы его нападки на Демокрита, и прежде всего в следующем пункте: Если образуется пустота[утверждает он],нельзя будет не только увидеть что-нибудь яснее, но вообще ничего не будет видно.В одиннадцатой главе ошибочным кажется утверждение Аристотеля, будто среда осязания — воздух или вода. Разве только брошенный в горящее пламя возрождается с помощью воздуха или воды? Неправильным также представляется утверждение Аристотеля в третьей главе третьей книги, будто воображение не свойственно пчеле или муравью.

Каким образом Аристотель в пятой главе отделяет деятельный разум от страдательного, считая первый бессмертным, а последний смертным? Ведь обыкновенно принято считать, что оба этих разума в действительности одна и та же способность, и страдательный разум есть именно тот разум, который в собственном смысле слова понимает, между тем как [срупкция] деятельного разума сводится только к созданию умопостигаемых идей. В седьмой главе Аристотель объясняет, каким образом разум тождествен с постигаемым им

==162

предметом. О, как легко говорится и одобряется многое, что при внимательном рассмотрении оказывается совершеннейшей химерой!