4. К «Топике» и «Опровержениям софистических доказательств»...

Кто в состоянии- запомнить весь тот нелепейший вздор, которым полны книги «Топики»? Я бы хотел только обратить внимание на пустейшую теорию, которая излагается преимущественно в четвертой, пятой и шестой книгах в форме отрицательных положений. Например, после того как в первой книге было дано следующее определение: Род есть то, что служит предикатом ко многим различного вида вещам в том, что составляет их «что»,он затем всю четвертую книгу посвящает тому, чтобы из этого определения вывести следующие необходимые следствия (хоть и без всякого порядка):Если предикат не относится к какому-либо виду, то это не род. Если нет предиката какого-либо вида, то это не род. Если говорится о единственном виде, то это не род. Если не дается существенного, то это не род. Если определение рода не может относиться к виду, то это не род. Если высказывается нечто второстепенное и случайное, то это не род. То, к чему подходит определение акциденции, не есть род,и т. д. вплоть до § 83. Скажи, ради всемогущего бога, можно ли выдумать более ненужное нагромождение короллариев?¹⁴⁷Как будто бы недостаточно однажды понять это определение, чтобы тут же рее это постигнуть, не тратя много времени на столь

==127

нелепую ахинею. Или, может быть, мы стали бы восхвалять того грамматика, который, дав следующее определение имени: Имя есть часть речи, склоняемая по падежам и означающая тело или вещь,тут же обрушит на ум ученика следующую мешанину:То, что не есть часть, не есть имя; то, что не есть часть речи, не есть имя; то что не склоняется, не есть имя; то, что не склоняется по падежам, не есть имя; то, что ничего не означает, не есть имя; то, что не означает тела или вещи, не есть имя.И далее:То, что не склоняется по первому, второму, третьему, четвертому или пятому склонению, не есть имя.Добавь к этому еще следующий ряд выводов:То, что не склоняется во множественном или единственном числе, не есть имя; то, что не представляет собой ни существительного, ни прилагательного, не есть имя; то, что не представляет собой ни собственного, ни нарицательного имени, не есть имя; то, что ни мужского, ни женского рода и т. д., не есть имя; то, что we есть нечто простое или составное, не есть имя; то, что не есть нечто первичное или производное, не есть имя; то, что не стоит ни в положительной, ни в сравнительной, ни в превосходной степени, не есть имя.И снова:Местоимение не есть имя, глагол не есть имя и т. д.,что легко нагромоздить всякому досужему человеку. Думаю, что никто не стая бы одобрять такие нелепости. Так почему же мы должны так восхищаться рассуждениями Аристотеля, которые нисколько не лучше? Что касается книги «Об опровержении», то я бы только хотел, чтобы почитатели Аристотеля подумали над тем, не относится ли вострое об ошибках, свойственных речи, скорее к грамматике или к риторике? Равным образом не следует ли такие вещи, как солецизмы и пустословие, которые он относит к области софистики, разбирать и критиковать в другом месте, а не в диалектике? Однако о диалектике довольно.