О причине ошибки, или заблуждения. Заключается ли она в том, что воля, или способность суждения, имеют более широкий объем, чем интеллект?

После этого ты исследуешь, какова причина твоих заблуждений, или ошибок.Прежде всего, я не стану здесь обсуждать, почему тыназываешь интеллект лишь способностью познания идей, т. е. способностью постижения вещей, как таковых, без всякого утверждения или отрицания; волю же, или свободное усмотрение, ты называешь способностью суждения, которой свойственно утверждать или отрицать, признавать или отвергать.Я спрашиваю лишь, почему ты ничем не ограничиваешь волю, или свободное усмотрение, а интеллекту ставишь границы? На самом деле эти две способности имеют, по-видимому, одинаковый объем, по крайней мере у интеллекта он не меньше, чем у воли; ведь воля не может распространяться ни

==459

на что из того, что не было бы предусмотрено интеллектом.

Я сказал, что у интеллекта он не меньше;на самом деле, по-видимому, интеллект имеет даже более широкий объем, чем. воля. Ибо не только наша воля, или свободное усмотрение, а также суждение и, следовательно, выбор, тяготение к чему-либо и желание чего-либо избежать не обращаются ни на одну вещь, идея которой предварительно не была бы постигнута и предложена [нам] интеллектом; но мы понимаем также смутно ряд вещей, о которых не выносим никакого суждения и по отношению к которым не испытываем никакого тяготения или желания их избежать.

Часто сама способность суждения настолько неопределенна, что при одинаково веских основаниях [для различных суждений] или при полном их отсутствии не выносит никакого суждения, хотя интеллект при этом и постигает те вещи, которые не получают определения. Когда ты далее говоришь, что можешь все больше и больше расширять свое понимание, а именно можешь постичь самую способность понимания, о которой ты в состоянии даже составить себе бесконечную идею, —этим ты ясно показываешь, что интеллект имеет не меньший объем, чем воля, ибо он может распространяться даже на бесконечный объект. Что касается того, что ты считаешь, будтотвоя воля равна воле бога — не по объему, а формально, —то скажи, пожалуйста, почему ты не можешь того же сказать и об интеллекте, дав формальное определение понятия интеллекта¹⁹, подобно тому как ты это делаешь в отношении воли?

Короче говоря, скажи нам, что это за границы воли, недоступные интеллекту? Ведь очевидно, неверно, будто источник ошибки заключается в том, что воля имеет более широкий объем, чем интеллект, и ее суждение распространяется на вещи, которые интеллект не воспринимает;источник ошибок скорее в том, что, поскольку обе эти способности имеют одинаковый объем, когда интеллект что-либо неверно воспринимает, воля также неверно об этом судит. Вот почему непонятно, зачем тебе выводить волю за пределы объема интеллекта

==460

ведь воля вовсе не судит о вещах, которых не воспринимает интеллект, и неверно она судит лишь по той причине, что интеллект неверно воспринимает.

Пример самого себя,который ты приводишь, чтобы подтвердить свое рассуждение о существовании вещей, вполне показателен в отношении того, что касается вывода о твоем существовании, но неудачен в отношении того, что касается других вещей; ибо, что бы ты ни говорил или, точнее сказать, несмотря на все твои иллюзии, все же ты не сомневаешься и не можешь не думать, что существует нечто помимо тебя и отличное от тебя, ибо у тебя есть предварительное понятие о том, что ты не один на свете. Предположение, чтоне существует основания, которое в одном убеждало бы скорее, чем в другом,ты волен, конечно, сделать; но в таком случае ты должен предположить, что не последует никакого суждения, что воля останется всегда индифферентной и никогда не определит себя к вынесению суждения, пока интеллект не найдет более правдоподобным одно решение, чем другое.

Вслед за тем ты говоришь, что эта индифферентность до такой степени распространяется на вещи, которые не постигаются достаточно отчетливо, что, как бы ни были вероятны догадки, склоняющие тебя в сторону определенного решения, одного твоего сознания, что это лишь догадки, достаточно для того, чтобы принять решение прямо противоположное:это твое высказывание никоим образом нельзя считать верным. Ибо твое сознание, что это только догадки, приведет, правда, к тому, что суждение, к которому они тебя склоняют, ты примешь с некоторой опаской и колебанием, однако оно никогда не побудит тебя вынести противоположное суждение, если только впоследствии тебе не придут в голову догадки не только одинаково вероятные, но и еще более правдоподобные. Ты добавляешь, чтоиспытал это на опыте последних дней, когда предположил ложным все то, что прежде считал самым истинным²⁰.Однако вспомни, что в этом с тобой не согласились, ибо не мог же ты в самом деле почувствовать убеждение в том, что никогда не видел Солнца, Земли, людей и других вещей, никогда ничего не слышал

==461

шал, не ходил, не ел, не писал, не разговаривал и никогда не совершал (при помощи тела и его органов) никаких других подобных актов.

Из всего этого можно вывести заключение, что форма ошибки состоит,по-видимому, не столько, как ты это утверждаешь, внеправильном использовании свободного усмотрения,сколько в несоответствии суждения предмету суждения, проистекающем из того, что интеллект воспринимает вещь не такой, какова она на самом деле. Таким образом, это вина не столько свободного усмотрения, которое будто бы неверно судит, сколько интеллекта, который неверно указывает. Ибо такова, по-видимому, зависимость свободного усмотрения от интеллекта, что если интеллект воспринимает или полагает, будто воспринимает что-либо ясно, свободное усмотрение выносит твердое, определенное суждение, будь то на самом деле истинное или считающееся таковым. Если же интеллект воспринимает что-либо смутно, то свободное усмотрение выносит суждение неуверенное и робкое, однако в силу обстоятельств считающееся более верным, чем противоположное, причем это не зависит от того, истинно оно или нет по существу. Из сказанного следует, что в нашей власти не столько предохранить себя от ошибок, сколько не упорствовать в заблуждении; для оценки наших суждений нам нужно не столько насиловать наше свободное усмотрение, сколько приспособить наш интеллект к более ясному пониманию, за которым всегда последует (более уверенное] суждение.

Сомнение IV