Нравственность как критерий оценки политического лидера

Анализируя образы политиков в представлениях россиян, мы обнаружили, что о нравственных качествах политиков опрошенные упоминали реже, чем о деловых, но чаще, чем о личностных или политических. Из этого правила есть пока два исключения: это В. Путин, у которого личностных характеристик примерно столько же, сколько оценок "за нравственность", и не вошедший в восьмерку лидеров М. Шаймиев – у него примерно одинаковое число политических и нравственных характеристик. Этот факт говорит о том, что в обществе существует запрос на образ политического деятеля, сочетающего в себе высокие деловые и нравственные качества. Для большинства политиков высокая оценка их деловых способностей не подразумевает такую же оценку черт нравственных, но сочетание этих качеств дает высокую совокупную положительную оценку.

Такое внимание к нравственным качествам политиков – свидетельство неискорененного желания россиян руководствоваться устойчивыми нормами этики в приложении к политике, несмотря на то, что в реальной жизни особо добродетельные политики составляют исключение и, по иронии судьбы, редко оказываются популярными. Многие писатели, политологи, указывая на безнравственность политиков всех эпох и народов, были твердо убеждены, что необходимо разделять этику и политику, расценивая последнюю как в принципе "грязное" дело. Г.Х. Попов в 1992 г. так рассуждал об "особой" нравственности в политике: "Если я политик, то имею право маневрировать для достижения цели. Политика не безнравственна. Она, наоборот, нравственна, но это особый тип нравственности"¹. Здесь либеральный лидер оказался последователем В.И. Ленина, который провозгласил лозунг о подчинении морали "классовым интересам". Этот лозунг стал впоследствии "гигантской ловушкой, в которую попали сами пропагандисты этой идеи"². Т.Б. Коваль справедливо замечает, что подмена нравственности прагматизмом, должного – сущим, освобождение политики от "оков морали" привели, как показали последующие события, к самым печальным последствиям³.

Надо отдать должное Г.Х. Попову: мало кто из политиков так откровенен, как он. Чаще всего представители политической элиты стараются соблюдать правила приличия, следуя совету Н. Макиавелли: "Пусть перед теми, кто его видит и слышит, он предстанет как само милосердие, верность, прямодушие, человечность и благочестие"⁴.

П. Бурдье пишет, что подчиняться законам, проявлять видимую добродетель – выгодно, и полагает это "универсальным антропологическим законом": "Тот, кто подчиняется правилу, привлекает группу на свою сторону. Он заявляет, что согласен соизмерять свое поведение с точкой зрения группы в противопоставлении с утверждением произвола"⁵. Выгода здесь, как мы видим, состоит в привлечении сторонников, т.е. в наращивании социальных ресурсов. Если это так, то поведение политика должно соотноситься с нравственным запросом общества, отвечать доминирующим ожиданиям.

"Какие качества необходимы человеку для того, чтобы сделать политическую карьеру?" – этот вопрос, заданный россиянам, был понят ими и как вопрос об "идеальном политике", и как вопрос о нормах, которыми должен руководствоваться человек, желающий сделать успешную политическую карьеру. И действительно, в своих ответах респонденты называли как положительные, так и отрицательные качества. Чаще всего опрошенные указывали на то, что политик должен быть честным, порядочным, справедливым – 22% (всего о нравственных качествах говорили 35% россиян). Запрос на названные качества – это, с одной стороны, реакция на действия властей последнего десятилетия, воспринятые большинством как бесчестные и несправедливые, а с другой – выражение ценностного идеала, обращенного к власти и выраженного в ожидании "правды" как порядка, основанного на принципе "обратной связи": политик должен слышать "глас народа" и принимать меры.

"Справедливость" – одно из наиболее ценностно нагруженных понятий. Вместе с тем оно очень многозначно. Эмпирический анализ обыденных представлений о том, что такое "справедливость", выявил три доминанты:

 следование закону или установленному порядку;

 социальная защита, милосердие;

 моральные принципы устройства общества.

Таким образом, интерпретировать это понятие исключительно как ожидание вспомоществования и ставить "справедливость" в оппозицию "закону" по меньшей мере неправильно.

В положительных оценках действующих политиков с точки зрения критериев нравственности во всех случаях первые места за этим же набором характеристик: "правдивый", "справедливый", "прямой", "порядочный", "не продаст", "не транжирит государственные деньги на себя", "надежный", "достойный", "бескорыстный", "совестливый".

В соответствии с оппозицией "правда  ложь", негативные высказывания о нравственных качествах политиков часто содержат указания на неискренность, хитрость, беспринципность: "себе на уме", "скользкий", "головой крутит, когда говорит, значит, врет", "юлит, шельма", "лживый плут".

"Доброта и человечность" как свойство "идеального политика" набирает 7% голосов. Это в чистом виде христианский идеал милосердия и любви к ближнему, который укоренен в российской культуре нормативных ожиданий, обращенных к "сильным мира сего". Этот идеал, который многие этнологи полагают доминирующим, у нас хотя и весьма заметен, но отнюдь, как видим, не доминирует.

В категории "нравственные качества" оценки реальных политиков за "доброту и человечность" так же, как и в образе идеального политика, занимают второе-третье места и выражаются в таких эпитетах: "душевный", "заботливый", "отзывчивый", "мягкий", "доброжелательный", "душа человек". На третье место эта группа характеристик уходит тогда, когда политик воспринимается в целом положительно с нравственной точки зрения, но на большем социальном расстоянии. В этом случае чаще, чем "душевность", упоминается другой ряд характеристик: воспитанность, дипломатичность, корректность. Нетрудно заметить разницу между этими двумя группами качеств. "Душевность" и "доброта" – характеристики, значимые в личном, неформальном общении, в то время как "воспитанность" и "корректность" важны в формальных, безличных структурах взаимодействия.

"Душевными и добрыми" у нас выглядят чаще В. Путин, С. Шойгу, Ю. Лужков, Е. Строев, М. Шаймиев, а "воспитанными" (иногда говорят еще "степенный") – М. Касьянов, Г. Явлинский, Г. Зюганов. Эти две группы характеристик могут выглядеть как обозначение социальной дистанции. Ясно, что "добрый и душевный" человек психологически ближе, чем "воспитанный и корректный".

Отрицательным полюсом для первой из этих двух групп качеств является эгоизм, высокомерие, самовлюбленность. Если политик воспринимается как надменный, недобрый, о нем часто говорят: "сытый боров", сноб", "бай", "думает только о себе", "мания величия", "самонадеянный", "спесивый", "напоминает павлина".

Отрицательный полюс для "воспитанности и корректности" выражен в оценках политиков слабее. Очень явно он присутствует в образе только одного политика, который сделал нарушение правил доминантой своего имиджа. Респонденты в ходе массовых опросов и участники фокус-групп характеризуют его так: "несдержанный: мои мысли – мои скакуны"; "эпатажный"; "хам"; "не дипломат"; "шут".

В целом можно сказать, что этические критерии в оценках образов политиков – это "размер кредита доверия". Политик может быть активным и компетентным, но доверять ему стоит лишь тогда, когда нет сомнений в его высокой нравственности.