67. Мова як фактор статусної стратифікації, прояви її в українському суспільстві.

Проблематика мовної стратифікації українського суспільства є досить складною та своєрідною. У першу чергу це пов’язано з тим, що в наслідок особливостей історичного становлення України, тобто значних впливів із боку російської соціокультурної парадигми, сьогодні існує чітка невідповідність етнічної та мовної ідентичностей населення. За даними Всеукраїнського перепису населення 2001 року 78% населення ідентифікували себе як етнічні українці і 17% - як етнічні росіяни. Разом з тим у переписі зафіксовано, що українську мову вважають рідною 67% населення України, а серед етнічних українців – 85%.

Але обмеженість застосованої у переписі методики полягає у тому, що люди були позбавлені можливості назвати рідною більше ніж одну мову. Соціологічні дослідження проведені КМІС демонструють дещо іншу ситуацію. За даними на 2003 року частка україномовних етнічних українців складала 41% населення, російськомовних українців – 32%, а російськомовних росіян – 20%. Статистику суттєво змінилась за рахунок того, що питання про рідну мову респондента включало можливість сумісних альтернатив. Виявилось, що значна частина людей, що вважають рідними 2 мови, частіше користуються російською ніж українською. На 2003 було виявлено, що для 52% населення України зручнішою є російська мова, на противагу 48%, для яких зручнішою є українська. Враховуючи дані показники у соціологічний дискурс було введено поняття білінгви – тобто, люди із подвійною мовною ідентичністю.

За часи незалежності спостерігається тенденція до збільшення частки україномовних людей як серед етнічних українців так і серед етнічних росіян. Разом з цим знижається роль мови, як фактору статусної стратифікації, хоча на Сході та на Заході України зберігається феномен мовної дискримінації. Історично склалося так, що україномовність була маркером менш престижного сільського походження людини, але ця тенденція йде на спад, сьогодні, хоча таким маркером залишається феномен «суржику».

На сьогодні фіксується також вплив на статусне положення індивіда його знання іноземних мов(зокрема англійської). Знання англійської мови все частіше є необхідним при пошуку роботи, вступі у ВУЗ тощо.

68. Стратифікація за рівнем урбанізації, регіональні нерівності, міська сегрегація.

На протяжении всей истории социологии то в одной, то в другой форме проявлялся обостренный интерес к проблеме роли физического пространства в обществе, что дает основание говорить о наличии «социологии пространства».

Само физическое пространство не знает иерархии. В нем нет «хороших» и «плохих» территорий. Всякие оценки – это интеллектуальные конструкции, своего рода «ярлыки», которые навешиваются классифицирующими субъектами на участки территории.В результате социального конструирования физического пространства территории становятся одновременно и статусными позициями в социальной структуре. Они приобретают универсальные признаки статусной позиции: права (например, на государственные дотации, налоговые льготы), обязанности (система налогообложения, отношения подчинения центру и т.п.), тот или иной престиж, уровень доходов и т.п. Таким образом, на основе физического пространства вырастает социально-территориальная структура.

Инструментом социального конструирования территориальной иерархии является общественная практика, в которую территории включаются в качестве ресурсов. Физическое пространство включается в общество не в своем естественном виде (это слишком разные реальности, чтобы соединяться без предварительной адаптации), а в качестве оценочных описаний с точки зрения возможностей его включения в социальную практику. Иначе говоря, в результате такой социализации регион Х как часть объективного физического пространства получает более или менее детальное оценочное описание с точки зрения возможностей использования тех или иных его ресурсов (например, «регион богатый разведанными запасами газа»). Решения государственных органов относительно распределения бюджета, частных фирм – относительно инвестиций, частных лиц – относительно выезда на работу или на постоянное жительство вытекают не из совокупности объективных характеристик данного региона, а из доступной информации (которая может быть и ложной), упорядоченной с точки зрения системы ценностей каждого субъекта.

Есть регион как физическое пространство, и есть регион как идеальный имидж, определяющий политику, экономическую стратегию, миграционные планы индивидов. Имидж – это интеллектуальная или социальная конструкция, в той или иной мере отражающая объективные характеристики в упорядоченном с точки зрения потребностей практики виде. В таком виде он включается в осознанный интерес социальных субъектов. Будучи отражением, он оказывает активное обратное воздействие на физическое пространство, которое становится объектом активного освоения или забрасывается, привлекает или отталкивает потоки мигрантов.

Социальная практика многообразна: она развертывается в разных областях (экономика, политика, война и т.д.) и на разных уровнях (общества, организации, индивида). Естественным следствием мозаичности практики является наличие нескольких шкал и множества субъектов классификации. Разные направления практики, ее рассогласованность во времени, различия интересов участвующих в ней субъектов приводят к тому, что одна и та же территория получает разный ранг в разных шкалах. Каждый тип интереса порождает особый подход к оценке территории (болотистая местность ценна для обороняющейся армии, но бесполезна для занимающихся сельским хозяйством). Разные виды практики опираются на разные механизмы формирования территориальных статусов.

Экономическая практика структурирует физическое пространство с помощью рынка. Стихийное взаимодействие приводит к тому, что одни регионы оказываются в его центре, а другие – на периферии, одни обладают ресурсами, пользующимися большим спросом в данный момент, а другие их лишены. На территориальную стратификацию накладывает отпечаток и различие в развитии отраслей: регионы, где концентрируются процветающие отрасли, также процветают, а территории, где концентрируются умирающие отрасли, умирают вместе с ними. По этой же логике формируется универсальное неравенство города и деревни. Естественным следствием является формирование разных территориальных социально-экономических статусов, которые проявляются в разных уровнях экономического и социального развития.

Административно-политическая практика по управлению территориями формирует административно-политическую структуру, имеющую иерархический вид. На вершине административно-территориальной пирамиды – столица, этажом ниже – провинциальные центры, затем – центры районов и т.п. образований, в самом низу – населенные пункты, лишенные статуса центра какого-либо территориального сообщества. Распределение государственной власти предопределяет распределение и различных ресурсов, находящихся в ее распоряжении. Поэтому административно-политическая территориальная иерархия в той или иной мере коррелируется и с социально-экономическим статусом. В обществе этакратического типа особенно заметна решающая роль административной пирамиды в формировании всей системы социально-территориального неравенства.

Культурная практика также привязана к физическому пространству, где она размещается неравномерно. Существуют культурные столицы, провинциальные и районные центры, культурная глубинка. В одних странах культурное пространство более или менее рассредоточено, порою имеется несколько относительно равноправных культурных центров, в других странах (особенно в СССР, а затем – странах СНГ) доминирует монокультурная модель. Для нее характерно не просто наличие культурной столицы, но образование непроходимой пропасти между потенциалом столицы и провинциальных центров. США в наибольшей мере близки к модели полицентричной организации культурного пространства: здесь есть несколько относительно равных университетских центров, расположенных в основном в небольших городах, центр киноиндустрии сосредоточен в Лос-Анджелесе, основная масса американских книг публикуется в Нью-Йорке, там же центр американской театральной жизни.

Досуговая практика формирует свою иерархию территорий, где высшие позиции занимают районы с хорошими экологическими условиями, благоприятным для жизни климатом, развитой социальной и досуговой инфраструктурой. На вершине этой пирамиды – национальные и международные курортные столицы. На самом дне – города и регионы с предельно неблагоприятными условиями жизни.

Соотношение разных типов практик и, соответственно, порождаемых ими социально-территориальных иерархий зависит от типа общества. Во всех странах в той или иной мере проявляется статусная рассогласованность. Курортные столицы обычно не совпадают с политическими и экономическими. В этакратическом обществе системообразующую функцию выполняет административно-территориальная иерархия: к центрам власти тяготеет хозяйственная и культурная активность. Отсюда патологическая концентрация всех видов ресурсов в столицах. В обществах западного типа, особенно на этапе капиталистического развития, имеет место конкуренция разных социально-территориальных иерархий. Отсюда тенденция к разведению политико-административной, экономической, культурной и курортной столиц. Ярче всего эта тенденция проявляется в США.

Социальная практика неравномерно размещена и в физическом пространстве города. Здесь наиболее ярко проявляется зависимость социальной иерархии физического пространства от распределения практики. Иначе говоря, иерархия социальных практик предопределяет ранг районов города в социально-территориальной стратификации.

Социальное пространство города неоднородно: есть районы с высокими, средними и низкими статусными характеристиками. Так было всегда и везде. Однако факторы, структурирующие социальное пространство города, меняются в зависимости от содержания социальных отношений, господствующих в нем.