Басня «Лисица-казнодей» Фонвизин

На похоронах Льва надгробную речь произносит Лисица, «с смиренной харею, в монашеском наряде». Она перечисляет «заслуги» и «добродетели» покойного царя, что дает Фонвизину возможность пародировать жанр похвального слова. Проблематика басни — осуждение деспотизма и раболепия — характерная черта творчества Фонвизина, равно как и тема «скотства» (Лев «был пресущий скот», «Он скотолюбие в душе своей питал» ), широко представленная в его комедиях.

В Ливийской стороне правдивый слух промчался, Что Лев, звериный царь, в большом лесу скончался. Стекалися туда скоты со всех сторон Свидетелями быть огромных похорон. Лисица-Кознодей, при мрачном сем обряде, С смиренной харею, в монашеском наряде, Взмостясь на кафедру, с восторгом вопиет: «О рок! лютейший рок! кого лишился свет! Се царь, премудрейший из всех лесных царей, Достойный вечных слез, достойный алтарей, Своим рабам отец, своим врагам ужасен, Пред нами распростерт, бесчувствен и безгласен!

«О лесть подлейшая! — шепнул Собаке Крот. — Я знал Льва коротко: он был пресущий скот,

И зол, и бестолков, и силой вышней власти Он только насыщал свои тирански страсти. Трон кроткого царя, достойна алтарей, Был сплочен из костей растерзанных зверей!

В его правление любимцы и вельможи Сдирали без чинов с зверей невинных кожи; И словом, так была юстиция строга, Что кто кого смога, так тот того в рога. Благоразумный Слон из леса в степь сокрылся, Домостроитель Бобр от пошлин разорился,

Финал

Собака молвила: «Чему дивишься ты, Что знатному скоту льстят подлые скоты? Когда же то тебя так сильно изумляет, Что низка тварь корысть всему предпочитает И к счастию бредет презренными путьми, — Так, видно, никогда ты не жил меж людьми».

Шутотрагедия «Подщипа» Крылов

Конфликт шутотрагедии представляет собой пародийное переосмысление конфликта трагедии Сумарокова «Хорев».

Пародия на классицическую трагедию выразилось в следующем: 1) написана александрийским стихом 2) классический любовный треугольник: Слюняй – Подщипа – Трумф.

Облик Слюняя не соответствует образу высокого возлюбленного. Он сюсюкает, трусит. К тому же за свою любовь Подщипа хочет пожертвовать не собой, а им – не соответствует традиции изображения трагической героини. 3) ситуация выбора между долгом чувством у Подщипы 4) иные типичные трагические сцены – желание самоубийства, свержение законного царя с престола и победы над злодеем (слабительное цыганки) 5) Реплики, пародирующие или даже прямо воспроизводящие трагические формулы (восклицание Подщипы о тягости царского сана, или её же восклицание «О ты, жестокий рок!»)

Речевая характеристика

• Речь Слюняя не соответствует речи князя, возлюбленного княжны:

• Речь Подщипы тоже неграмотна, хотя она дочь царя:

• Речь царя не соответствует образу царя – в речи вставляешь слыш

И в целом не соответствует своему статусу: представитель допетровской, якобы исконной национальной генерации властителей, патриархальный царь Вакула — способен только сокрушаться по поводу своего плачевного положения: «Ведь, слышь, сказать — так стыд, а утаить — так грех; // Я царь, и вы, вся знать, — мы курам стали в смех»

Крылов осмеивает:

- реальность (это обличение!)

- культурные явления (это пародирование!).

Пародирует таких традиционных героев, как «тиран», «героиня», «героический любовник». Комизм – речь Трумфа (несоответствии!).

Борьба чувства с долгом, общественного начала с личным. Здесь личное торжествует над общественным, а в классической трагедии наоборот! Снижение образа (Вакула – простонарод, необразованность). Человек с социальной стороны, а не с индивидуальной!

Образ самодержавца – нет идеала. Один из них — Трумф, олицетворение военного режи ма Павла I — властитель послепетровской, якобы просвещенной фор мации, способен только «палькой на дворца сконяит феселиться» (И;253) и «фелеть на фсех стреляй из пушка» (И;254). Другой — предгставитель допетровской, якобы исконной национальной генерации властителей, патриархальный царь Вакула — способен только сокрушаться по поводу своего плачевного положения: «Ведь, слышь, сказать — так стыд, а утаить — так грех; // Я царь, и вы, вся знать, — мы курам стали в смех»