Панегирические и любовные вирши петровского времени

Так, наряду с фольклорной песней создаются рукописные любовные вирши, испытавшие влияние книжной европейской литературы. Любовные вирши писались как силлабическими, так и тоническими стихами, заимствованными из фольклора и немецкой поэзии. Содержание их, как правило, было минорным. Неизвестные поэты горестно жаловались на мучительные страдания, которые им причиняет любовь, или на обстоятельства, препятствующие соединению с любимым человеком. Художественные образы черпались как из устной, так и книжной поэзии. Из античной мифологии пришли Купида (т. е. Купидон), Фортуна, Венера. Часто упоминаются «стрелы», пронзающие сердца любовников. Страдания, причиненные любовью, уподобляются физическим мукам, сравниваются с «раной» или «язвой», сама же любовь — с огнем, сжигающим «сердце» и даже «утробу» любящего. Все эти образы, ставшие впоследствии литературными шаблонами, воспринимались тогда как подлинно поэтическое открытие.

В тех же стихотворениях довольно обильные случаи церковнославянизмов и тяжелых вычурных книжных выражений и слов, без которых трудно было обойтись первым авторам песенок, пытавшимся совместить новые мысли и чувства со старой литературной формой. Добавим сюда случаи употребления характерных для петровской эпохи русской литературы и языка иностранных слов без крайней необходимости и отзвуков школьного классицизма, – и мы получим довольно верную картину языка первых русских опытов "легкой поэзии". Таким образом складывался язык новой лирики, например:

Фортуна злая, что так учиняешь, Почто с милою меня разлучаешь? Я хотел до смерти в любви пребыти – Ты же меня тщишься от нее отрыти. Иль ты не знаешь, Фортуниша злая, Коль ни есть сладка та моя милая? Несть ее краснее на сем зримом свете, На вертограде прекрасном цвете, Хоть воззрю на цветы – они пропадают И по натуре скоро исчезают; Ты, моя милая, не так быть хотела, Колись ты, злая, скоро приспела, Скоро возлетела как перната птица…

Красный цветочек, роза благовонна! Для чего ты к моей любви несклонна? Магнит дражайший! К себе привлекаешь — Доткнуться сладких уст не допущаешь? Фортуна злая, як моя драгая, Любишь не внимая, разум отнимая, Но даждь мне свою белейшую руку, Коснися персей — узришь мою муку.

Среди этих авторов любовных виршей один — Савка Карцов — слуга, сочинивший по заказу своего барина любовное послание к его возлюбленной. Другие авторы, сохранившие свои имена, так или иначе принадлежали к придворной среде. Тут следует назвать Петра Андреевича Квашнина, бывшего в конце XVII в. стольником царицы Прасковьи Федоровны;

- Пётр Квашнин – сочетал фольклорные традиции с новыми веяниями.

- Савка Карцов – вводил галантные обороты («лазоревый цветочек»).

Очей моих преславному свету

И нелестному нашему совету.

Здрава буди, душа моя, многия лита,

И не забывай праведнаго твоего обета —

Как мы с тобою пред Богом обещалися,

В которое время перстнями поменялися

И венцы на главах наших имели

Златые, во дни мимошедшие, радостные,

Святые. По часту, свете моя, воспоминай,

Наипачеже в молитвах своих не забывай;

А я воистинну тебя не забываю,

По всякий час воспоминаю.

II тако мне по тебе тошно.

Как было бы мошно,

И я бы отселя полетел

И к тебе бы, душа моя, прилетел,

И мы, с тобою б повидались,

Каморку затворили б

И всю таиную переговорили.

Лазоревой мой цветочик,

Наимилший мой животочик,

Возвещаю наимилчику тебе,

Что понес на себе,

Как я приехал к государю батюшку,

Потом видел и государыню матушку,

Пресветлыя очи

И обачил и радость твою

Поэзия Петровской эпохи чаще всего имела прикладной характер. В первую очередь это относится к дидактической поэзии, которая преследовала цели образовательно-воспитательные, а также к панегирической лирике, которая была призвана прославлять деяния Петра, пропагандировать их значение

Наиболее интересными представителями панегирической лирики явились три крупнейших духовных деятеля Петровской эпохи: Феофан Прокопович (1681—1736), Стефан Яворский (1658—1722) и Димитрий Ростовский (1651—1709).

Псалом 4 – Дмитрий Ростовский Похвалу принесу Сладкому Иисусу: Той бо моя слава И всем есть похвала,

Иисусе Прекрасный! В Троице славимый, Всем Непостижимый, Архангелов Творче, От бесов Поборче, Иисусе Прекрасный! Монахом Радосте, Иереом Сладосте, Дай же и мне радость, Спасения сладость, Иисусе Прекрасный! Не отрини мене, Святе, взыщи мене, В грехах лежащаго, Не восстающаго, Иисусе Прекрасный! Вышних Создателю, Земных Искупителю, Не забуди мене, Не погуби мене, Иисусе Прекрасный! О! Царю Преславный, Агнче Непорочный, Надеждо во смерти, Живот всем по смерти, Иисусе Прекрасный! Одеждо краснаго, Отца Небеснаго, Одей мя тоею Ласкою Твоею, Иисусе Прекрасный! Скорбящим Радосте И Жезле старости; Дай же мне утеху В подвигах успеху, Иисусе Прекрасный! Не остави мене, Творче, взыщи мене, Пастырю Всещедрый И Премилосердый, Иисусе Прекрасный! Не по делом моим, По щедротам Твоим Суди мене, Пане, Вышних сил Гетмане, Иисусе Прекрасный! Прийми се малое Моление мое И скоро потщися, На мя умилися, Иисусе Прекрасный! Останную мольбу К Тебе приношаю И смиренным сердцем До Тебе взываю: Иисусе Прекрасный!