«Деревенские стихи» Державин

Державин живет в поместье. Переходом к новым идеям – «Философы, пьяный и трезвый». Противостояние идей.

Трезвый говорит об идеалах классицизма. Пьяный – о земном наслаждении:

Пьяный

‎Сосед! на свете все пустое:

Богатство, слава и чины.

А если за добро прямое

Мечты быть могут почтены,

То здраво и покойно жить,

С друзьями время проводить,

Красот любить, любимым быть,

И с ними сладко есть и пить.

‎Как пенится вино прекрасно!

‎Какой в нем запах, вкус и цвет!

‎Почто терять часы напрасно?

‎Нальем, любезный мой сосед!

Трезвый

‎Сосед! на свете не пустое —

Богатство, слава и чины;

Блаженство сыщем в них прямое,

Когда мы будем лишь умны,

Привыкнем прямо честь любить,

Умеренно, в довольстве жить,

По самой нужде есть и пить, —

То можем все счастливы быть.

‎Пусть пенится вино прекрасно,

‎Пусть запах в нем хорош и цвет;

‎Не наливай ты мне напрасно:

‎Не пью, любезный мой сосед.

В конце концов Державин будто отдает предпочтение пьяному.

«Приглашение к обеду»

Обед – центр деревенского мира. Красивое описание в начале стола:

Шекснинска стерлядь золотая,

Каймак и борщ уже стоят;

В крафинах вина, пунш, блистая

То льдом, то искрами, манят;

С курильниц благовоньи льются,

Плоды среди корзин смеются, (румяные)

Не смеют слуги и дохнуть,

Тебя стола вкруг ожидая;

Хозяйка статная, младая

Готова руку протянуть.

Потом выходит за рамки обеда и показывает прекрасные человеческие отношения:

Не чин, не случай и не знатность—

На русский мой простой обед

Я звал одну благоприятность;

А тот, кто делает мне вред,

Пирушки сей не будет зритель.

Ты ангел мой, благотворитель!

Приди—и насладися благ;

А вражий дух да отженется,

Моих порогов не коснется

Ничей недоброхотный шаг!

Совместное застолье. Прославляет спокойствие и душевность.

Другая рамка – ощущение красоты мира, радости. Идеи служения государству уже и вовсе нет.

«ЕВГЕНИЮ. ЖИЗНЬ ЗВАНСКАЯ»

Нашел свой идеал – я хозяин здесь. Рамка – никакого государства, его мир в имении Званка.

Движение во времени и пространстве: от утра к вечеру, обходит все имение с лир героем. В этом имении есть все, мир в миниатюре, и больше ничего не нужно.

Возможно ли сравнять что с вольностью златой,

С уединением и тишиной на Званке?

Довольство, здравие, согласие с женой,

Покой мне нужен—дней в останке.

Откровение – благодарность богу за жизни:

Восстав от сна, взвожу на небо скромный взор;

Мой утренюет дух правителю вселенной;

Благодарю, что вновь чудес, красот позор

Открыл мне в жизни толь блаженной.

Мир вокруг живой, и он его центр:

Пастушьего вблизи внимаю рога зов,

Вдали тетеревей глухое токованье,

Барашков в воздухе, в кустах свист соловьев,

Рев крав, гром жолн и коней ржанье.

Когда все хозяйственные вещи сделает (в больницу зайдет), почитает газету, а потом более серьезное чтение. Радости у него бытовые – играют в карты в долг по полкопейки и без отдачи. У него все родное, русское, он любит этот мир и прославляет его. Это включает и природу, и историю, и философию, и нац. быт, но гос.служение не включает.

Последние стихи Державина. «Река времен в своем стремленьи…»

Река времён в своём стремленьи

Уносит все дела людей

И топит в пропасти забвенья

Народы, царства и царей.

А если что и остаётся

Чрез звуки лиры и трубы,

То вечности жерлом пожрётся

И общей не уйдёт судьбы.

1816 г.

Акростих – РУИНА-ЧТИ. На пороге смерти Державин думает, что все преходящее и искусство не бессмертно. Дела людей забываются. Русская поэзия вновь возвращается к теме вечности.

Сумароков

В малых жанрах Сумароков опробует конфликты, которые будут развиты и представлены в трагедиях.

Ода «Е.И.В. всемилостивейшей государыне императрице Елисавете Петровне, самодержице Всероссийской, в 25 день ноября 1743»

Тобою правда днесь сияет

И милосердие цветёт,

Щедрота скипетром владает

И всех сердца к тебе влечёт.

Тобой дал плод песок бесплодный,

И камень дал источник водный,

Ты буре повелела стать

И тишину установила,

Когда волна брега ломила

И возвратила ветры вспять

Вторична, как Ломоносов. Командует природой, установила мир в государстве, повелевает чел. сообществом.