Раздел III политические и правовые учения возрождения и нового времени

основные права человека — честь, имущество, жизнь и свобода не будут гарантированы.

Вообще, суд имеет непосредственное отношение к обеспечению свободы в обоих смыслах: и в ее отношении к государственному строю и в ее отношении к гражданину. Он как бы осуществляет пере­ход от одного состояния свободы к другому.

Уголовные и уголовно-процессуальные законы чрезвычайно важны для обеспечения свободы, но все же они являются лишь частью необходимых законов. Монтескье в связи с этим стремится изучить всю совокупность законов, делающих людей свободными.

§ 4. Учение о праве

Собственно учение о праве (или, точнее, о позитивных зако­нах) — это центральная тема труда «О духе законов». Изучение духа законов — вот та цель, которую поставил перед собой Монтескье. Законы, пишет он, «должны соответствовать физическим свойствам страны, ее климату — холодному, жаркому или умеренному, — ка­чествам почвы, ее положению, размерам, образу жизни ее народов — земледельцев, охотников или пастухов, — степени свободы, допуска­емой устройством государства, религии населения, его склонностям, богатству, численности, торговле, его нравам и обычаям; наконец, они связаны между собой и обусловлены обстоятельствами своего возникновения, целями законодателя, порядком вещей, на котором они утверждаются. Их нужно рассмотреть со всех этих точек зре­ния. Это именно я и предполагаю сделать в настоящей книге. В ней будут исследованы все эти отношения; совокупность их и образует то, что называется Духом законов» (с. 168).

Монтескье сдержал слово и на нескольких сотнях страниц тща­тельнейшим образом исследует зависимость содержания позитив­ных законов от действия физических и моральных факторов. Он предстает как ученый, который никому ничего не хочет навязывать, а лишь ищет причины, объясняющие существующее положение дел. «Я пишу не с целью порицать установления какой-либо страны, — заявляет Монтескье в предисловии. — Каждый народ найдет в моей книге объяснение существующих у них порядков, и она, естественно, приведет к заключению, что предлагать в них какие-нибудь измене­ния этих порядков имеют право только те лица, которые получили

220

ШАРЛЬ ЛУИ МОНТЕСКЬЕ

1

от рождения счастливый дар проникать одним взглядом гения всю организацию государства». И далее: «Если бы я смог сделать так, чтобы люди получили новые основания полюбить свои обязанности, своего государя, свое отечество и свои законы, чтобы они почув­ствовали себя более счастливыми во всякой стране, при всяком прави­тельстве и на всяком занимаемом им посту, — я бы счел себя счастли­вейшим из смертных.

Если бы я смог сделать так, чтобы у тех, которые повелевают, увеличился запас сведений относительно того, что они должны пред­писывать, а те, которые повинуются, нашли новое удовольствие в повиновении, — я счел бы себя счастливейшим из смертных» (с. 160).

Получается, что счастье заключатся в знании причин, обуслов­ливающих тот или иной образ правления. Так, на первый взгляд, происходит оправдание любого строя. Однако устами Монтескье говорит не только социолог, готовый объяснить причины всех явле­ний, но и философ-просветитель, который не может смириться с несправедливостью, и юрист, знающий, какими свойствами обладает право как особая нормативная система.

Юридические законы существуют только в отношениях между разумными существами, и в этом смысле они соотносятся с челове­ческим разумом. «Закон, говоря вообще, есть человеческий разум, поскольку он управляет всеми народами земли; а политические и гражданские законы каждого народа должны быть не более как част­ными случаями приложения этого разума» (с. 168).

Позитивный закон, кроме этого, должен соответствовать спра­ведливости. Несправедливый закон порочен. Руководствуясь тео­рией факторов, можно было бы назвать справедливым любой закон, который объективно предопределен, и тогда справедливость, которая Должная лежать в основании каждого закона, была бы изменчива и не имела бы обязательного характера. Однако Монтескье так не ду­мает. Социолога здесь побеждает юрист и просветитель. Справед­ливость, полагает он, предшествует позитивному закону. «Говорить, что вне того, что предписано или запрещено положительным зако-чом, нет ничего ни справедливого, ни несправедливого, значит ут­верждать, что до того, как был начерчен круг, его радиусы не были Равны между собой». Весь вопрос заключается в том, что считать ^раведливостью — или, точнее, юридической справедливостью, °и, которая должна найти выражение в позитивном законе. Мон-ескье приводит примеры проявлений справедливости в человеческом

221