Раздел V

ПРАВОВЫЕ УЧЕНИЯ XX ВЕКА

Философские дискуссии об этих понятиях, как правило, ведутся отно­сительно их роли в уголовном праве. Фуллер подчеркивал также их значение для контрактного, торгового права и права собственности.

Все вышеизложенное позволило ему придти к важному выводу согласно которому «...специфическая моральность права артикули­рует и поддерживает в нас образ человеческой природы, который совершенно необходим не только для права, но и для самой морали» (р. 168). Ученый доказывал, что от требований моральности не сво­бодна ни одна сфера человеческой деятельности, включая экономику.

В конце концов Фуллер ставил, как он считал, основной вопрос:

кто включается в моральное общество — общество, в котором люди получают обязанности по отношению друг к другу и могут разно­образными способами разрешать свои устремления (р. 181)?

Масштаб для решения этой проблемы, по мнению ученого, может быть взят от вдохновляющей морали. Наиболее проникно­венное выражение этой возможности мыслитель находил в Библии. Обязывающая мораль представлена в Ветхом Завете, включая за­поведь «возлюби ближнего своего как самого себя». Новый Завет повествует об отношениях между фарисеем и Иисусом. Фарисей спросил: кто есть мой ближний? Иисус отвечал: твои ближние — все. Ты должен любить всех, включая своих врагов. Об этом же говорит и притча о добром самаритянине, являя собой пример вдохновля­ющей морали. Вывод Фуллера заключается в том, что моральное сообщество должно включать «всех людей доброй воли» (р. 183).

Минимальное содержание субстантивного естественного права. Фуллер утверждал, что внутренняя моральность права — это процедурная или институциональная разновидность естественного права, вдохновляющая и ограничивающая основные цели, которые могут быть реализованы посредством права. Он ставил очень важ­ный вопрос: «...Можем ли мы вывести из вдохновляющей морали какие-либо установления естественного права, которые будут основ­ными (субстантивными), а не процедурными» (р. 184)?

Фуллер напоминает, что Харт в своей книге «Понятие права» представил в виде минимума естественного права минимум обязы­вающей морали, основанный на идее выживания человеческого общества. Фуллер с этой идеей не согласен. Утверждение Харта, отмечал ученый, покоится на сомнительной почве. Выживание само по себе не может быть центральным элементом всей человеческой

494

ИНТЕГРАТИВНАЯ ЮРИСПРУДЕНЦИЯ

деятельности. Как заметил в свое время Фома Аквинский, если бы наивысшей целью капитана было сохранить корабль, ему тогда сле­довало бы навсегда оставить его в порту (р. 185). Утверждение, что подавляющее большинство людей желает выжить даже за счет ужасных страданий, кажется мыслителю сомнительной истиной.

Фуллер выдвинул другую идею, которая являлась центральной для его теории. Он утверждал, что «если бы мы были вынуждены выбрать принцип, который бы поддерживал и возбуждал все чело­веческое вдохновение, мы бы его нашли в стремлении упрочить ком­муникацию с нашими собратьями... Человек до сих пор сумел вы­жить потому, что обладал способностью к коммуникации» (р. 185).

Ученый напоминает, что человек в противоборстве с другими существами, часто более сильными, чем он, и обладающими более развитыми чувствами, вышел победителем. Его победа оказалась воз­можной потому, что он смог овладеть знаниями и передать их, а также потому, что он смог сознательно и свободно действовать и координи­ровать свои усилия с другими человеческими существами. «Если в будущем люди смогут пережить свое собственное стремление к само­разрушению, это будет возможно только потому, что они могут ком-муницировать и достигать понимания со своими собратьями» (р. 186).

Для Фуллера «коммуникация есть нечто большее, чем стремле­ние остаться живым. Это способ быть живым. Через коммуникацию мы наследуем достижения прошлых человеческих усилий. Возмож­ность коммуникации может примирить нас с мыслью о смерти, через убежденность в том, что все, чего мы достигли, будет продолжено в жизнях тех, кто придет после нас. То, как и когда мы осуществляем коммуникацию с другими, может раздвигать или сужать границы самой жизни. Как говорил Витгенштейн: "Границы моего языка есть границы моего мира"» (р. 186).

Фуллер признается, что если бы его попросили выделить один Центральный и бесспорный принцип, который мог бы называться субстантивным (основным) естественным правом — «Естественным Правом с большой буквы», то он бы нашел его в следующем пред­писании: «раскрывайте, увеличивайте и сохраняйте целостность каналов коммуникации, посредством которых люди выражают и передают от одного к другому то, что они воспринимают, чувству-^юm и желают (курсив мой. —А. П.). В этом предмете вдохновляю­щая мораль предлагает больше, чем хороший совет и вызов совер-"^нству. Здесь говорит властный голос, который мы привыкли

495