Раздел VIII политические и правовые учения первой половины

народа не надобно новых законов», а потому советует правительству иметь «впредь более зрелости в мыслях законодательных» (Записка с. 110, 103). Карамзин не приемлет просветительский дух априорного' не опирающегося на исторический опыт и народные обычаи, «законе-' делания», позволяющий «умам легким» думать, что «надобно только велеть, — и все сравняется» (Записка, с. 114). Только время, по мнению историка, «подвигает вперед разум народов, но тихо и медленно: беда законодателю облетать его» (2, 293).

Стремление Карамзина отгородить Россию от духовного влия­ния революционной Европы нашло выражение в разработке мысли­телем концепции культурной самобытности России, являющейся неотъемлемой частью его консервативной социально-политической программы. Заявляя на страницах «Вестника Европы» о том, что «россияне одарены от природы всем, что выводит народы на высо­чайшую степень гражданского величия» (2, 222), Карамзин высту­пает против заимствования европейского опыта: «Есть всему пре­дел и мера: как человек, так и народ начинает всегда подражанием;

но должен со временем быть сам собою, чтобы сказать: "Я сущест­вую морально!". Патриот спешит присвоить отечеству благодетельное и нужное, но отвергает рабские подражания в безделках, оскорби­тельные для народной гордости. Хорошо и должно учиться; но горе народу, который будет всегдашним учеником» (2, 287). Более того,

по его мнению, «народ унижается, когда для воспитания имеет нужду в чужом разуме».²³

Процессы европеизации России Карамзин, как и впоследствии славянофилы, связывает с деятельностью Петра I, который «захотел сделать из России Голландию». В допетровской Руси «правоверный Россиянин» считался «совершеннейшим гражданином в мире, а Свя­тая Русь — первым Государством». «Теперь же, — пишет Карам­зин, — более ста лет находясь в школе иноземцев, без дерзости мо­жем ли похвалиться своим гражданским достоинством? Некогда называли мы всех европейцев неверными, теперь называем братья­ми; спрашиваю: кому бы легче было покорить Россию — неверным или братьям, т. е. кому бы она, по вероятности, долженствовала бо­лее противиться?». Историк делает вывод о том, что по вине Петра «мы стали гражданами мира, но перестали быть гражданами Рос­сии» (Записка, с. 27-28).

²³ Там же. 1802. № 8. С. 364.

580

Н. М. КАРАМЗИН

Поскольку «мы никогда не будем умны чужим умом и славны чужою славою», Карамзин призывает «почувствовать цену собствен­ного» и не слушать советов «иностранных глубокомысленных поли­тиков», которые «говоря о России, знают все, кроме России». По его мнению, «мы излишне смиренны в мыслях о народном достоинстве — а смирение в политике вредно», так как «кто самого себя не уважает, того, без сомнения, и другие уважать не будут» (2, 282, 292).

Таким образом, в творчестве Карамзина впервые становится предметом обсуждения произошедший вследствие петровских ре­форм раскол России на древнюю, допетровскую, неевропеизиро­ванную и новую, переживающую процесс европеизации, вследствие которого «честью и достоинством Россиян сделалось подражание» (Записка, с. 26). Этот раскол, в представлении Карамзина, есть прежде всего раскол русского общества: «Дотоле Россияне сходствовали между собою в обыкновениях, — со времен Петровых высшие сте­пени отделились от нижних, и Русский земледелец, мещанин, купец увидел Немцев в Русских Дворянах, ко вреду братского, народного единодушия Государственных состояний» (Записка, с. 25). Как ре­акция на распространение в российском обществе либеральных цен­ностей современной мыслителю европейской культуры в его твор­честве впервые появляется идея национальной самобытности России. В частности, Карамзин впервые формулирует тезис о евразийском характере русской культуры: Россия, «возвысив главу свою между Азиатскими и Европейскими Царствами», представляет «в своем гражданском образе черты сих обеих частей мира: смесь древних Восточных нравов, принесенных Славянами в Европу и подновленных, так сказать, нашею долговременною связью с Монголами, — Византий­ских, заимствованных Россиянами вместе с Христианскою верою, и некоторых Германских, сообщенных им Варягами» (Записка, с. 10).

Тема раскола русской культуры на древнюю и новую, вызвавшая к жизни понятие национальной самобытности, получит ближайшее обсуждение в творчестве западников и славянофилов. Данное понятие Станет одним из элементов знаменитой формулы министра народного просвещения С. С. Уварова «православие, самодержавие, народность», оознательно противопоставленной революционному девизу «свобода, Равенство, братство». Впервые поставленной Карамзиным проблеме амобытных начал русской культуры суждено будет впоследствии стать Днои из наиболее обсуждаемых тем русской философии. К числу ^аких Амобытных начал Карамзин относил российское самодержавие.

581