§ 2. Западническая интерпретация истории и политико-правовой культуры России

Чаадаев полагает, что Россия не принадлежит «ни к одному из известных семейств человеческого рода, ни к Западу, ни к Востоку» (с. 323), хотя по своему географическому положению Россия, «рас­кинувшись между двух великих делений мира, между Востоком и Западом», должна была бы заключать в себе «два великих начала духовной природы — воображение и разум, и объединить историю всего земного шара» (с. 329).

Мыслитель иронично относится к славянофильским представ­лениям о том, что Россия есть «особый мир», не принадлежащий ни к Европе, ни к Азии. По его мнению, еще нужно доказать, что «чело­вечество, помимо двух сторон, определяемых словами — Запад и Восток, имеет еще и третью сторону» (с. 469). Чаадаев же полагает, что «мир искони делился на две части — Восток и Запад. Это не только географическое деление, но также и порядок вещей, обуслов­ленный природой разумного существа: это — два принципа, соот­ветствующие двум динамическим силам природы, две идеи, объем­лющие все устройство человеческого рода. Сосредоточиваясь, Углубляясь, замыкаясь в самом себе, созидался человеческий ум на Востоке; распространяясь вовне, излучаясь во все стороны, борясь go всеми препятствиями, развивается он на Западе. Соответственно

621

Раздел VIII политические и правовые учения первой половины XtX в

этим первоначальным данным естественно сложилось общество. На Востоке мысль, углубившись в самое себя, уйдя в тишину, скрыв­шись в пустыне, предоставила общественной власти распоряжаться всеми благами земли; на Западе идея, повсюду распространяясь вступаясь за все нужды человека, алкая счастья во всех его видах основала власть на принципе права (выделено мною. — Е. Т. тем не менее, и в той, и в другой сфере жизнь была сильна и плодо­творна» (с. 529).

Именно в философии истории Чаадаева следует искать ключ к пониманию им российской культуры и ее взаимоотношений с за­падной цивилизацией. Как отмечает в связи с этим историк русской мысли Г. Флоровский, различие между Россией и Западом «от нача­ла было опознано как различие в религиозной судьбе (выделено мною. — Е. Г)».³⁸

Чаадаев не смог вместить Россию в свою историческую схему. По его мнению, она находится «вне... всеобщего движения, в котором социальная идея христианства развилась и получила определенное выражение» (с. 334). Россия, «выделенная по странной воле судьбы из всеобщего движения человечества» (с. 325), не является, в пред­ставлении мыслителя, субъектом истории, поскольку она не участ­вует наряду с европейскими народами в созидании под руководством католической Церкви Царства Божьего на земле. «Мы стоим как бы вне времени, — пишет Чаадаев, — всемирное воспитание человече­ского рода на нас не распространилось. Дивная связь человеческих идей в преемстве поколений и история человеческого духа, привед­шие его во всем остальном мире к его современному состоянию, на нас не оказали никакого действия» (с. 323). Превосходство Европы над Россией объясняется Чаадаевым отнюдь не совершенством ее политических институтов. «Подлинное превосходство» Европе сооб­щают «мощные традиции, обширный опыт, глубокое осознание минув­ших времен, прочные умственные навыки — все эти последствия огромного напряжения всех человеческих способностей», состав­ляющие «нравственную природу народов Европы» (с. 339).

Мыслитель «признает какой-то странный ущерб в самой идее провиденциализма».³⁹ Провидение, пишет он, «как будто совсем не занималось нашей судьбой. Отказывая нам в своем благодетельном

³⁸ Флоровский Г. Пути русского богословия. С. 247.

³⁹ Зеньковский В. В. История русской философии. С. 179.

622

ЗАПАДНИЧЕСТВО: П. Я. ЧААДАЕВ