Глава 1 софисты

устанавливают они законы, расточая и похвалы, и порицания. Ста­раясь запугать более сильных, тех, кто способен над ними возвы­ситься, страшась этого возвышения, они утверждают, что быть выше других постыдно и несправедливо, что в этом как раз и состоит не­справедливость — в стремлении подняться выше прочих. Сами же они по своей ничтожности охотно, я думаю, довольствовались бы долею, равною для всех.

Вот почему обычай объявляет несправедливым и постыдным стремление подняться над толпою, и это зовется у людей несправед­ливостью» (Платон. Горгий. 482е-483).

Собственно говоря, Калликл в споре с Сократом всего лишь описал современную им афинскую демократию. Законы принима­ются большинством голосов, во главу угла ставится принцип равен­ства граждан, а сами граждане с подозрением относятся к людям выдающимся, которые самим фактом своего существования нару­шают принцип равенства. Недаром даже вожди демократии, Перикл и Демосфен, подвергались остракизму и изгонялись из Афин. Оценка такой демократии у Калликла отрицательная. Править должны наи­лучшие, а наилучшие — это сильнейшие.

Сходные мысли высказывает и Фрасимах, участник диалога «Государство». «Справедливость, утверждаю я, это то, что пригодно сильнейшему», — говорит он (Платон. Государство. 338с). Правиль­ность данного положения не зависит от конкретной формы государ­ственного устройства. «Устанавливает же законы всякая власть в свою пользу: демократия — демократические законы, тирания — тиранические, так же как и в остальных случаях. Установив законы, объявляют их справедливыми для подвластных — это и есть как раз то, что полезно властям, а преступающего их карают как нарушителя законов и справедливости. Так вот и я говорю, почтеннейший Со­крат: во всех государствах справедливостью считается одно и то же, а именно то, что пригодно существующей власти. А ведь она — сила, вот и выходит, если кто правильно рассуждает, что справедливость — везде одно и то же: то, что пригодно для сильнейшего» (Платон. Го­сударство. 338-339).

С точки зрения дальнейшего развития правовой мысли можно сказать, что Калликл, Фрасимах и их предшественник Протагор рас­суждают о справедливости формально-юридически: справедливость определяется действующими законами. Она отнюдь не нарушается тем, что люди, устанавливающие законы, следуют своей собственной

21

Раздел I политические и правовые учения в древней греции и риме

выгоде. Задолго до Макиавелли они попытались сказать правду о политической борьбе, говорили не о том, что должно быть, а о том, что есть на самом деле. В действительности власть дает большие преимущества для достижения своей выгоды, и властители этим пользуются. Мелкие нарушения справедливости, которые называют то святотатством, то грабежом, то воровством, наказываются, а со­вершившие их покрываются позором. «Если же кто, мало того, что лишит граждан имущества, еще и самих их поработит... его вместо этих позорных наименований называют преуспевающим и благоден­ствующим...» (Платон. Государство. 344с).

Таким образом, природа и закон находятся у софистов в слож­ном и неоднозначном соотношении. Оно ситуативно, а не детерми­нировано раз и навсегда.

Неприятие релятивизма и скептицизма софистов послужило толчком для дальнейшего развития греческой мысли. Первым и наи­более яростным их критиком был Сократ.