Раздел I политические и правовые учения в древней греции и риму

у народа— свобода. Это приводит к гармонии и мере во всем. Таким образом, смешение простых форм — не самоцель, а лишь средство достижения согласия, гармонии, справедливости и права.

§ 3. Учение о справедливости и праве

В третьей книге диалога «О государстве» один из его участников, Луций Фурий Фил, излагает точку зрения софистов, в соответствии с которой править государством, основываясь на справедливости, невозможно. Да и вообще люди устроены так, что они стремятся лишь к выгоде. Это может быть личная выгода, а может быть выгода всего государства. «Что справедливо относительно отдельных лиц, то справедливо и относительно народов, — говорит Фил, — не найдется государства, столь неразумного, чтобы оно не предпочло несправед­ливо повелевать, а не быть в рабстве по справедливости» (О госу­дарстве. III. XVIII. 28). Люди благоразумные стремятся в выгоде и пользе, а не к справедливости. Цицерон протестует. Если это так, то невозможно и существование права, а значит, и человеческого об­щества, и соответственно государства.

Что же считать справедливым в делах человеческих? Фил от имени скептиков сообщает о том, что «справедливость учит нас ща­дить всех, заботиться о людях, каждому воздавать должное, ни к какой вещи, посвященной богам, ни к какой государственной или чужой собственности не прикасаться» (О государстве. III. XV). В трактате «Об обязанностях» Цицерон уже от своего собственного имени ут­верждает, что «первая задача справедливости в том, чтобы никому не наносить вреда, если только тебя на это не вызвали противозако­нном, а затем — в том, чтобы пользоваться общественной собствен­ностью как общественной, а частной — как своей» (Об обязанно­стях. I. V. 15). Однако сказанное— скорее следствие объективного существования справедливости, а не сама справедливость. Она слож­нее, чем высказанные правовые максимы. Справедливость коре­нится в природе человеческого общения. «Если справедливость не проистекает из природы, то ее вообще не существует, — пишет Ци­церон, — а та, которая устанавливается в расчете на выгоду, уничто­жается из соображений выгоды для других» (О законах. I. XV. 42).

Справедливость свойственна человеку как таковому. Человек — единственный из всех живых существ непосредственно связан с бо­жеством. Только он наделен «божественным даром»: душой и разумом.

92

Глава 7 цицерон

1

Разум связывает воедино и людей, и богов. «Но если общим для бо­жества и людей является разум, то этот разум, им свойственный, должен мыслить правильно; а так как разум есть закон, то мы, люди, должны считаться связанными с богами также и законом. Далее, между теми, между кем существует общность в виде закона, сущест­вует общность и в виде права. А те, у кого закон и право общие, должны считаться принадлежащими к одной и той же гражданской общине» (О законах. I. VII. 23).

В этом фрагменте содержится квинтэссенция взглядов Цице­рона на соотношение справедливости, права и общества. Подчерк­нем, что Цицерон, как он сам неоднократно заявляет, ищет «приро­ду права», а не занимается анализом действующего права. Поэтому, когда он заявляет, что право проистекает из закона, он отнюдь не имеет в виду юридические законы. В основе права лежит некий выс­ший закон, который возник прежде всех писаных законов и даже государства. Этот закон носит божественный характер и нормирует человеческую жизнь. Цицерон неоднократно формулирует его в своих трудах, но наиболее полно — в диалоге «О государстве»: «Истин­ный закон — это разумное положение, соответствующее природе, распространяющееся на всех людей, постоянное, вечное, которое призывает к исполнению долга, приказывая; запрещая, от преступ­ления отпугивает; оно, однако, ничего, когда это не нужно, не при­казывает честным людям и не запрещает им и не воздействует на бесчестных, приказывая им что-либо или запрещая. Предлагать полную или частичную отмену такого закона кощунство; сколько-нибудь ограничивать его действие не дозволено; отменить его полностью невозможно, и мы ни постановлением сената, ни постановлением народа освободиться от этого закона не можем, и нечего нам искать Секста Элия (известный римский юрист. — И. К.), чтобы он разъяс­нил и истолковал нам этот закон, и не будет одного закона в Риме, Другого в Афинах, одного ныне, другого в будущем; нет, на все наро-Ды в любое время будет распространяться один извечный и неиз­менный закон, причем будет один общий как бы наставник и пове­литель всех людей — бог, создатель, автор закона. Кто не покорится ему, тот будет беглецом от самого себя и, презрев человеческую при-Р°ДУ, тем самым понесет величайшую кару, хотя и избегнет других '^учений, которые таковыми считаются» (О государстве. III. XXII. 33).

Речь здесь идет о нравственном законе человеческого общения. '-угь его определяется одним словом — любовь. Люди склонны любить

93